ГОЛЬЦ Александр Матвеевич Заместитель главного редактора интернет-версии «Еженедельного журнала» – www.ej.ru Военная реформа Гольц: Проблема жизни вооруженных сил. Я бы избегал слов «военная реформа», потому что согласно официальным данным военная реформа у нас благополучно закончилась в 2003 году. Это самая легкая и безболезненная из реформ, которые проходили в нашем Отечестве, если верить официальным данным. В мае 2003 года, в своем послании Федеральному Собранию Владимир Владимирович Путин назвал военную реформу одной из трех важнейших общенациональных задач наряду с удвоением валового внутреннего продукта и борьбой с бедностью. А уже 2 октября того же года, то есть через пол года, министр обороны Сергей Борисович Иванов рапортовал Владимиру Владимировичу Путину, что военная реформа благополучно завершена. И президент согласился. Вот с этого момента военную реформу в России принято считать законченной. Так вот. Ряд самых разноречивых событий снова привлек внимание общественности к жизни наших вооруженных сил. Это, с одной стороны, трагедия, которая произошла в Челябинском танковом училище. По странному стечению обстоятельств эта история стала достоянием гласности. Я твердо знаю, что таких историй в российской армии происходит штук 30 ежедневно. Но как-то так сложилось. Я не любитель конспиралогических теорий, но по-видимому из-за неких противоречий внутри разных группировок в Кремле, вдруг наши телевизионные каналы получили указание эту историю сообщить. Конечно, не рассчитав той волны общественного возмущения, которая поднимется. И потом, как вы заметили, эту историю быстро-быстро притушили, сообщив, что над солдатиком никто и не издевался, а болезнь у него такая была наследственная – тромбофилия. Которая развилась как инфекционное заболевание за несколько суток. Я сам происхожу из семьи медиков. Я как-то спрашивал у специалистов. Они говорят, что так развиваются только инфекционные заболевания, а наследственные развиваются совсем по-другому. Ну, ладно. С другой стороны, наше военное ведомство докладывает о важных изменениях, которые нас ждут. Как то. Переход, начиная с 2008 года, на службу по призыву на один год. И в связи с этом – отмена 9 из 25 существующих отсрочек от призыва. Также в связи с этим ликвидируются военные кафедры в 189 ВУЗах страны. С тем, чтобы выпускники высших учебных заведений шли служить в армию рядовыми. Вот таким образом эти все события как-то вновь привлекли и наше с вами, журналистское, внимание к тому, что происходит в нашей армии, и внимание общественности. Собственно говоря, на российскую армию сегодня есть две прямо противоположные точки зрения. Одна – официальная. Российская армия находится на подъеме. И Сергей Борисович Иванов в нескольких своих выступлениях очень четко это артикулировал. Военный бюджет неуклонно растет. Это абсолютно 100-процентная правда. Если в 1999 году наш военный бюджет составлял 109 млрд. руб., то в этом году он составляет 668 млрд. руб. Рост в 6 раз. Ни одна страна мира не имела такого стремительного роста военного бюджета за истекшие годы. Благодаря этому росту началась боевая подготовка в вооруженных силах. Войска больше не сидят по казармам. За истекший год проведено 31 полковое учение и 1 дивизионное. Все замечательно и в плане закупок военной техники. Сегодня бюджет закупок составляет 237 млрд. руб. Мы уже обогнали Индию – страну, которая интенсивно вооружается. Обогнали Китай по военным закупкам. Но Китай – страна специфическая, они прячут военные закупки. По крайней мере официальные китайские цифры мы обогнали. На вооружение нашей армии поступают новейшие, нигде невиданные системы оружия: ракеты «Тополь-М», «Булава», новые боеголовки, которые могут проникнуть, пройти противоракетную оборону противника. Замечательно все и в социальном плане. Неуклонно растет зарплата офицерского корпуса. Она выросла за 5 лет почти в 2 раза. Вот-вот, в ближайшее десятилетие, будет решена квартирная проблема. И, наконец, главное. Вооруженные силы России переходят на новый, смешанный состав. Согласно целевой федеральной программе, принятой в июле 2003 года, к 2008 году в российской армии должно быть сформировано 72 части из соединения постоянной готовности, которые будут состоять только из контрактников. Всего 133 тыс. солдатских и сержантских должностей будет замещено контрактниками в этих частях и соединениях. Вот такая картина. Есть иной взгляд на то, что происходит в наших Вооруженных силах. Он заключается в том, что никакого устойчивого развития нашей армии нет. Есть разложение. Заметьте, я буду использовать только официальные цифры. Те, которые по крохам собираешь из разных военных докладов и проговорок военных специалистов. Итак. В этой замечательно развивающейся армии от преступлений и происшествий гибнет ежегодно больше тысячи человек. Сразу после выступления Иванова в Думе, один из думцев проболтался, что Иванов привел другие цифры. За минувшие 5 лет погибло 11 тыс. человек. Это полнокровная дивизия военного времени. Более 20 тыс. человек ежегодно комиссуются из Вооруженных сил в связи с возникшими у них заболеваниями. Большинство списываются как хронические. Вроде той тромбофилии, которая образовалась у солдата Сычева. Согласно официальным цифрам 18 тыс. человек уклоняются от призыва. Почему-то не хочет народ идти в эту армию. И 4,5 тыс. солдат дезертировали. Есть неофициальные цифры – это мое мнение. По сложившейся практике фиксируют дезертирство только тех, кто ушел из части с оружием. Наверняка вы в своей журналистской практике сталкивались с тем, что присылают на родину солдата, командируют офицера, который начинает расспрашивать и как-то правдами и неправдами вернуть его в часть, если он ушел без оружия. Призывники – ладно. Говорят, их списывают на ухудшившийся морально-социальный климат в стране, либеральные реформы и что-то еще. Поговорим о профессионалах. О тех, кто должен обеспечивать защиту Отечества. Эти самые офицеры, о которых постоянно и неуклонно заботится партия и правительство, они почему-то тоже не хотят служить в этой армии. По официальным данным в минувшем году 12 тыс. офицеров уволилось из Вооруженных сил, не дослужив первого контракта. Это капитаны и лейтенанты. По официальным данным каждый четвертый офицер, занимающий первичную офицерскую должность, так называемый двухгодичник. Это бывший студент ВУЗа, который ходил на военную кафедру и был призван в Вооруженные силы. На самом деле в советские времена никому ни в какую голову не пришло бы, что можно на четверть комплектовать младшими офицерами людей, которые обучались только для военного времени. Которые не умеют и не знают, что такое обучение солдат. Зам. Командующего сухопутными войсками, генерал Молтинской, недавно назвал другую цифру, которая меня потрясла еще больше. Он сказал, что в частях постоянной готовности – тех самых, в которых солдаты должны быть контрактниками – 80% офицерских должностей заняты двугодичниками. По одной простой причине: эти части надо укомплектовать до полного штата, а столько младших офицеров нет. То есть столько младших офицеров сбегает из Вооруженных сил. Я последнее время сталкиваюсь с совершенно фантастическими вещами. Я обнаруживаю двухгодичников, этих лейтенантов, в тех частях, в которых в советское время даже представить их существование было бы невозможно. В элитных дивизиях ВДВ, в морской пехоте, в армейском спецназе. Для меня лично те цифры, которые я назвал, свидетельствуют о разложении. И если это не разложение, то что это? Когда армия, заметим, живет как в военное время. Убыль в размере тысячи человек и такая убыль офицерского состава характерна для мобилизационной воюющей армии. У нас в Чечне, как утверждают официально, гибнет гораздо меньше людей, чем в линейных частях. Похоже, один такой язвительный академик советских времен, Еременко – один из отцов либерального экономического взгляда, ему принадлежит очень язвительная фраза, что сельское хозяйство в Советском Союзе – категория не экономическая, это категория социальная. Похоже, что такой же социальной болезнью становятся и наши Вооруженные силы. Возникает вопрос: а почему, собственно, не перевести всю армию на контракт? В связи с этим высшее военное руководство страны выдвигает два аргумента. В выступлениях Сергея Борисовича Иванова вы неоднократно встретите заявление о том, что это слишком дорого, это будет стоить несколько годовых бюджетов. Это неправда. Смотрите. К 2008 году численность личного состава Вооруженных сил должна составлять 1,1 млн. человек. Это основано на официальных данных. Из них после контрактизации 72 частей и соединений 30% должны быть призывники. То есть порядка 330 тыс. человек. Федеральная программа частичного перехода на контракт охватывает 133 тыс. человек. И стоит она 79 млрд. руб. Не сложно с помощью простого уравнения получить цифру – сколько стоит перевод на контракт 330 оставшихся тысяч человек. Это порядка 196 млрд. руб. Военный бюджет, напомню, составляет 668 млрд. руб. Да, большая сумма, которая составляет не несколько бюджетов, а 1/3 его. Но давайте не будем забывать, что эта программа длилась с 2003 по 2008 год. За год это не происходит. И тогда, разделив эту цифру на 5, мы получим вполне приемлемую цифру. Это просто откровенное вранье Министерства обороны. Куда более интересен в этом смысле другой аргумент. Он потребует, подозреваю, значительной части моего выступления. Он сводится к тому, что в случае, если вся армия перейдет на контракт, Россия потеряет мобилизационный резерв. Запомните эти слова. Мобрезерв – это квинтэссенция современного военного мышления России. Российская армия, как и 60 лет назад (надо сказать, что тогда это спасло Россию) предполагает воевать следующим образом. В случае военной опасности. Лучше, пока война еще не началась, но военная угроза существует. Происходит массовая мобилизация. Под ружьем оказывается 6-8 млн. человек, которые в течение 30 дней в случае, если война началась, пока армия сдерживает рвущегося на нашу территорию противника. В течение 30 дней проходят военную подготовку. Переформировываются, создаются дивизии. Эти дивизии отправляются для участия в боевых действиях, которые для каждого отдельного солдата длятся 1 день. Все советские концепции 1970 годов сводятся к тому, что танк в условиях современного боя делает 1 выстрел, а солдат проживет 1 бой. После чего его сменит новый свежий солдат, новое свежее соединение. Не случайно так мал ресурс нашей военной техники. Скажем, ресурс двигателя танка составляет не больше 40 часов. По одной простой причине. Ни в одном бою он 40 часов не провоюет. Вот так или приблизительно так мы собираемся воевать сегодня. И никакого другого способа ведения боевых действий российский генералитет не признает. Чтобы понять, почему это происходит, нам нужно отмотать три века назад. Вся эта история началась с момента создания регулярной армии в России, начиная с петровских времен. Два человека оказали абсолютное, решающее влияние на то, что называется российской военной культурой. Это Петр Первый и Иосиф Виссарионович Сталин. Петр сделал две вещи, которые предопределили на 300 лет развитие русской военной школы. Прежде всего. Нам сейчас кажется, что Петр создавал свою империю по какому-то, заранее продуманному, плану. Еще с позапрошлого века профессиональные историки хорошо знают, что никакого плана у Петра не было. Все его указы, создавшие в итоге великую империю, были вызваны потребностями Северной войны, необходимостью содержать армию. И так появилась первая «родовая травма» российских Вооруженных сил. Она связана с тем, что государство вторично по отношению к армии. Армия первична. Государство есть институт содержания армии. Я в довольно зрелом возрасте начал читать исторические работы на тему русской военной истории. Я неожиданно натолкнулся на целую большую историю споров военных генералов и гражданских администраторов эпохи реформ Александра Второго и чуть-чуть начала Александра Третьего. Это поразительно! Порой дословно повторяло споры и конфликты, которые происходили на моих глазах в начале 1990 годов. Игорь Николаевич Родионов – министр обороны, истинно ненавидевший всех этих мальчишек в розовых штанишках, он написал однажды гениальную фразу. На мой взгляд, она характеризует эту школу мысли исчерпывающе. «Кто эти люди, которые должны нам, генералам, указывать на какие деньги и какими средствами мы должны обеспечивать оборону страны? Если общество (это ключевая вещь) не готово, не в состоянии содержать нашу армию, то должно меняться общество». Это не просто глупость – это школа мысли. Точно так же генералы спорили. Они органически не могли понять ни в 1880 году, условно, или в 1880-1870, ни в 1990 году. Почему эти гражданские штафирки приходят и говорят: «Государство может дать вам на оборону вот столько. А вот сколько вы требуете, дать не может. Потому что государство должно закрыться в противном случае». Мы должны иметь на оборону столько, сколько положено. Итак, вернемся к Петру. Вторая, может быть, еще более важная вещь, которую Петр сделал. Он позаимствовал. Тогда в Европе начала XVIII века это была вполне революционная вещь. Он позаимствовал у шведов идею рекрутского набора, идею солдатчины. Понятно дело, что шведский крестьянин был совсем другой, чем российский крестьянин. Отношения между королем и крестьянами в Швеции несколько отличались от отношений в России. Один американский историк, Уильям Фуля, написал на этот счет замечательную вещь. Он написал, что наложившись на самодержавие, отсталость и крепостное право, – вот эта призывная система. А что такое солдатчина, кроме как не призывная система в самой дикой, варварской ее форме? Когда человека насильно берут, вопреки его года. Но не на два года, а на 30 лет. И вот наложившись на самодержавие, отсталость и крепостное право, эта система дала в руки российским императорам оружие по мощности сопоставимое сегодня с атомной бомбой. Потому что, как писал Наполеон, побеждали большие батальоны. А проблемы с количеством батальонов у русских императоров, в отличие от их западноевропейских коллег, не было никаких. Я напомню, что тогда в Европе царила идея наемных армий. Уж как они формировались – отдельный вопрос. Мы все помним эти истории, когда полк захватывает город и начинает всех хватать. Помните «Фан-Фан – Тюльпан» и так далее. Но штука в том, что им все равно надо было платить. Пусть не регулярно, пусть кое-как, пусть обманывая. Но все равно – чтобы содержать такую армию, нужны были огромные деньги. А вот перед российскими императорами такой проблемы не стояло. У меня нет много времени на эту тему рассуждать. Просто отложите себе в голове, как бы ни шокирующее это прозвучало для вас. Именно с этого момента начинается «золотой век» русского оружия, который начался с победы над Карлом XII, продолжился победой над Фридрихом Великим и закончился победой над Наполеоном. Мы победили трех самых великих полководцев XVIII-XIX веков. Теперь перенесемся в век ХХ. Иосиф Виссарионович Сталин, который последовательно превращал страну в военный лагерь, он был, конечно же, гениальным администратором. Он понимал, что поставить под ружье все население страны, это еще пол дела. Век уже был индустриальный, надо было обеспечить этих людей оружием. И где-то в 1927-1928 годах внутри руководства страны завязалась весьма острая дискуссия о проведении индустриализации. В скобках скажем, что глупостей вроде снабжения населения какими-то товарами, у товарищей большевиков не было в головах. Никто не собирался спорить о том, для чего проводится индустриализация. Все было ясно: ее надо бы провести для того, чтобы перевооружить армию, обеспечить ее эффективность в будущих войнах. Но столкнулись две точки зрения. Одну из них представлял Тухачевский, которого Сталин заклеймил как красного милитариста. Тухаческий предлагал создавать специализированную военную промышленность – покрыть страну сетью танковых, авиационных, оружейных заводов. Иосиф Виссарионович хорошо понимал, что это нереально. Он избрал концепцию, подлинными авторами которой являются люди, сгинувшие без следа в ГУЛАГе. Но надо отдать должное административному таланту. Он понял, в чем фишка. Фишка была в том, чтобы создавать промышленность двойного назначения. Не танковые заводы, а заводы по производству тракторов. Не заводы по производству патронов, а, допустим, макаронные фабрики. Наши советские макароны, кто помнит, они же калибра 7,62. Это совершенно не прикол. Там предполагалось менять алюминиевые трубки, по которым протаскивали эти макароны, на стальные – из особых сортов стали, и гнать патроны. Вот. Это совершенно не прикол. Те из вас, кто активно жил в советское время, хорошо помнят, что у нас существуют так называемые мобмощности. И каждое предприятие, не важно, что оно производило, - имело мобилизационные задания. Я хорошо помню. Это было начало 1980 годов. Это было сильное зрелище. Я наблюдал учение по мобразвертыванию на заводе АЗЛК. Сходил с конвейера последний «Москвич», и появлялось первое БМП. Для того, чтобы это сделать, комплектующие должны были подходить, что несколько сказывалось на качестве наших автомобилей, холодильников и прочего ширпотреба, который временно выпускали. Надо очень понять эту сталинскую мысль – вполне гениальную. Они как бы существуют для производства товаров мирного назначения. Это дает им возможность существовать, поскольку в условиях закрытой страны никаких других товаров не было. Что производили, то и покупали. А в условиях войны это все перестраивалось на военный лад. Именно это, безусловно, позволило нам одержать победу во Второй мировой войне. Со всеми ужасами 1941 года, к концу 1941 года мы вышли за счет мгновенной, быстрого перехода на выпуск военной продукции. Заводы, которые оставались на не оккупированной территории, мы уже выпускали такое же количество танков, что немцы в конце 1941 года. А по самолетам уже превосходили их. Эта система существовала все годы существования Советского Союза. Ирония заключается в том, что есть совершенно замечательный военный экономист и аналитик, который и создал эту теорию, который разобрался в этой теории – Виталий Васильевич Шлыков. Он полагает, что желание обеспечить себя мобрезервами на случай войны, которая кардинальным образом изменилась, и подорвало экономическую мощь Советского Союза. И привело, в конечном итоге, к той деградации, которая произошла. Так вот. Проблема заключается в следующем. Ни политическая элита, ни российский генералитет органически не представляют. 300 лет армия была устроена полнее определенным образом. Они никак не представляют себе, что армия может быть устроена иначе. Что иначе можно обеспечивать безопасность страны. Поэтому идея мобилизации, идея, что мы возьмем числом, она до сих пор является стержневой формирования наших Вооруженных сил. Штука в том, что это миф. Все вещают – послушайте любого нашего генерала, ну, и Сергея Борисовича Иванова тоже, так он вам расскажет про то, как упал патриотический дух населения, мораль и нравственность подкачали. А если бы не это, то мы бы формировали замечательную призывную армию. Анатолий Васильевич Квашнин, бывший начальник Генерального штаба, человек невеликого ума, но свои публичные выступления начинал всегда одной и той же, абсолютно честной, фразой: «Подвели нас бабы, товарищи!» Это правда. Страна стремительно катится в демографическую яму. В нынешнем, 2006 году, 18-летнего возраста достигнут 1,2 млн. человек. Мы помним, что среди них надо отобрать в год 330 тыс. юношей. То есть одну четверть приблизительно. В 2010 году эта цифра составит 640 тыс. человек, то есть половину из них надо будет забрать в армию. Больных, здоровых, желающих учиться, не желающих учиться – половина. Я в скобках замечу, что на сегодня у нас студенты – 1 млн. 900 тыс. человек. Этого количества вполне хватает, чтобы заполнить все студенческие места в России. Нереально. Об этом просто не желают ни думать, ни говорить. О девочках мы поговорим отдельно. Реплика из зала – не слышно. Гольц: Вы абсолютно правы. Чтобы не путать, не вводить лишние цифры. На самом деле формула чуть-чуть сложнее. Военные говорят – Василий Васильевич Смирнов, начальник Главного организационно-мобилизационного управления Генерального штаба, говорит, что начиная с 2008 года, они должны призывать 495 тыс. человек. Из них 330 тыс. – в Вооруженные силы, остальные – до этого мы дойдем – в те министерства и ведомства, где у нас положена военная служба. Итак, хватило бы только этого аргумента. Есть знаменитая байка про Наполеона, который взял город. И поверженный комендант, сдавшийся, выходит к нему – приносит шпагу. Наполеон возмущенно спрашивает, почему его не приветствовали салютом. Он говорит: «Император, у меня есть 20 доводов, чтобы объяснить, почему этого не случилось». Он говорит: «Приведите один» - «У меня не было пороха», - сказал этот комендант. Наполеон сказал: «Все, достаточно». В общем-то, этого аргумента достаточно, чтобы показать и рассказать, что Вооруженные силы в виде массовой мобилизационной армии не имеют шансов для существования в современной России. Но есть и иные аргументы. Они сводятся к тому – к вопросу о том, какие войны мы собираемся вести. Если почитать директивные документы российских Вооруженных сил. А последним из таких документов (это открытый документ) – «Актуальные задачи развития Вооруженных сил», изданный в 2003 году. Его можно обнаружить на сайте Министерства обороны: www.mil.ru. При внимательном чтении создается ощущение полной, абсолютной шизофрении. Потому что в одном абзаце содержится вполне разумный довод о том, что России не грозят в будущем танковые сражения и широкомасштабные сухопутные операции. Для чего, собственно, и нужны огромные тысячи людей. Победа будет коваться в воздухе, за счет воздушно-наземной операции. Примеры такой операции мы видели в Югославии, в Афганистане, в Ираке. Двумя абзацами ниже говорится: «Впрочем, излишняя зависимость от авиационной поддержки может ограничить возможности сухопутных войск». Как хотите, так к этому и относитесь. Есть ощущение, что писали неглупых полковников первоначальный вариант этой брошюры, а потом 2-3 еще более умных генерала эту брошюру правили и вставляли то, что считали нужным. В каких же войнах мы будем воевать? Военные теоретики на сегодня. Для тех, кто из вас заинтересуется. Есть такой журнал «Отечественный записки». Он вывешивает. Только что с моим участием мы подготовили в этом журнале огромный том, посвященный войнам будущего. Это чрезвычайно интересная тема. Из-за недостатка времени я очень схематично постараюсь это описать. Военные теоретики сходятся в том, что нам грозит или война с высокотехнологичным противником – НАТО, Соединенные Штаты Америки. Или так называемая антитеррористическая война. Что такое высокотехнологическая война? Нет, пожалуй, такой сферы человеческой деятельности, как военная, которая так бы напрямую была связана с научно-техническим прогрессом, с научно-технической революцией. Каждая научно-техническая революция – это очень легко доказать – приводила к революционным, взрывным изменениям в военной сфере. Назову самое элементарное. Изобретение паровой машины кардинальным образом изменило способ ведения боевых действий, кардинальным образом изменило стратегию и тактику. Эпоха массовых мобилизационных армий получила расцвет с развитием железных дорог, когда выяснилось, что можно быстро проводить массовую мобилизацию. И государству не нужно иметь в мирное время огромную армию. Вот это была колоссальная революция. Изобретение атомной бомбы кардинальным образом изменило ведение боевых действий. Я вам должен сказать, что мы сейчас находимся в первой четверти новой научно-технической революции. Во всех странах мира, кроме России, я был потрясен, когда в китайских директивных документах обнаружил словосочетание «революция в военном деле». У нас ни в одном директивном документе этого тезиса нет. В чем смысл этой революции? Великий военный теоретик Клаузевиц ввел понятие «туман войны», которое предполагает, что полководец никогда наверняка не знает, где находится противник и что противник может предпринять. Смысл работы полководца заключается в том, чтобы гениальным предвидением, основываясь на разрозненных, иногда противоречивых, данных своей разведки угадать замысел неприятеля, угадать, где этот неприятель находится, и предпринять контрмеры. Нынешняя революция в военном деле похожа в том пункте, когда мы говорим о столкновениях регулярных армий, этот туман разрушила. В этом смысле чрезвычайно показательны американские операции в Афганистане и Ираке. Как воюют теперь американцы? Наши специалисты из космических войск твердо говорят, что они могут предсказать день и час начала американской операции. По одной простой причине. Американцы начинают операцию только тогда, когда над районом предполагаемого конфликта (а он известен) собирается их вся космическая группировка. Создается некое многослойное информационное поле, которое предполагают спутники связи, спутники разведки, пилотные системы «АВАКС» и П3С «Орион», пилотные самолеты дальнего радиолокационного обнаружения и до 10 типов беспилотных летательных аппаратов. Что дает каждому командиру в зоне его действия абсолютно точную картину происходящего. У нас бытуют разные сказки о том, что иракцы просто сдались – то ли их подкупили, то ли что. На самом деле они дважды пытались контратаковать во время американской операции. Оба раза им не дали подойти к рубежам развертывания, потому что уничтожали в воздухе. Еще интересней история про операцию в Афганистане. Может, кто-то из вас знает, американцы там столкнулись с серьезной проблемой. Они предполагали изначально развернуть базу подскоков в Пакистане. Но из-за политической ситуации побоялись это сделать. В результате авиационные удары по Афганистану осуществлялись с авианосцев, которые находились на довольно значительном расстоянии от зоны конфликта – около 15-20 минут самолет мог находиться для выполнения боевой задачи, а потом ему надо было лететь обратно. Но американцы в результате развертывания того, что они называют «информационной боевой системой», элементами которой является, к тому же, и высокоточное оружие, им удалось сократить время от обнаружения цели до ее уничтожения до 3-5 минут. Эта система не действует только вертикально. Она не вертикально выстроенная, а и горизонтально тоже. То есть при обнаружении цели, целеуказание шло не из штаба в Дохе, куда сообщалось, а спутник сам определял ближайший самолет, который находился к этой цели, и давал целеуказание на этот самолет. Это другая война. Война, к которой российская армия не готовится вовсе. Что, может быть, справедливо. Уповая на мощь нашего ядерного оружия. Когда ведешь разговоры с нашими генералами на эту тему, они тут же переводят вопрос на деньги и на работу промышленности. Мол, как только получим новые образцы, так будет у нас все в порядке. Я всякий раз задаю вопрос: а кто пользоваться будет? Кто будет использовать это компьютерное, высокоточное оружие? Новобранцы, 60% которых не имеет среднего образования? Или летчики, у которых налет составляет 25-40 часов в год при норме 180, а в НАТОвских войсках – 250 часов в год. А другого наша армия, поскольку она остается массовой, поскольку у нас должно быть энное количество авиационных полков, другого налета у них не будет. Это один тип войны. И совершенно ясно, что к нему российская армия не готовится. Есть другой тип войны. Это то, что называется войной с терроризмом. А по сути дела является широкомасштабной противопартизанской войной. От идеологии надо отойти в этом смысле. Как их не назови: повстанцы, террористы, бандиты, - действуют они тактически совершенно одинаково – партизанскими методами. Чтобы бороться с ними, другого пути нет, как действие мелкими группами. Эти мелкие группы требуют две вещи. Инициативу младшего офицера и высокой выучки солдат. Ни одна из этих позиций не закрывается массовой мобилизационной армией. Потому что в массовой мобилизационной армии инициатива младшего офицера скорее наказуема и вредна, нежели полезна, потому что он действует в огромных группах войск. Ему вовсе не нужно проявлять инициативу. Ему нужно скрупулезно выполнять приказ. А зачем учить солдата в массовой мобилизационной армии, когда срок его – один день? Бессмысленная растрата ресурсов. Поэтому не может ни за год, ни за два эта армия сделать человека, который мог бы воевать в условиях противопартизанской войны эффективно. Можно нагнать некоторое количество людей, которые один на десять будут убивать боевиков. Как это происходит в Чечне. Об эффективности этой войны, я думаю, особо говорить не нужно. И, наконец, заключение. Как надо проводить военную реформу? Если бы начальником был я. Друзья мои, я должен быть честен, и сказать вам, что то, что я вам представляю, является точкой зрения очень небольшого количества людей. Это не мейн-стрим нашей военной аналитики – точно. Относитесь к этому именно таким образом. Итак. Какая военная реформа нам нужна? Она должна сочетать в себе несколько блоков. Первый. Создание корпуса профессиональных сержантов. Только что Сергей Борисович Иванов, наконец, порадовал. 10 лет в это упирались. Он сказал, что после того, как создадим части постоянной готовности, мы будем насыщать сержантами обычные части. Это потрясающая вещь. Когда с зарубежными коллегами разговариваешь на эти темы и рассказываешь им о плане создания 72 частей постоянной готовности, и говоришь, что там нет профессиональных сержантов, там все одновременно становятся профессионалами – и рядовые, и сержанты. Они хватаются за голову и говорят: «У вас никто не понимает, что никаких не профессионалов готовите. Вы готовите наемников. С психологией наемников». Потому что в армиях развитых государств сержант – это не помощник офицера. Это принципиально иная функция. Это совершенно другие задачи, которые офицер не решает. Это человек, который отвечает за вполне конкретные вещи. Поэтому, скажем, в американской, британской, немецкой армии существует отдельная иерархия сержантов, которые подчиняются офицерам. Но, в то же время, они входят в свою сержантскую иерархию. Скажем, в американской армии это последовательность. Начиная от взвода до корпуса – старший сержант корпуса может быть. И все это завершается работающими в Пентагоне, в комитете начальников штабов вместе с большими генералами, главными сержантами – их 4 – видов Вооруженных сил. Так вот, это отдельная работа, которая предполагает обучение солдат на индивидуальном уровне, на уровне взвода. За боевое слаживание отвечает уже офицер. А вот индивидуальное обучение солдат – сержант. Дисциплина в казарме. Да, американские сержанты посменно находятся в казарме, особенно когда речь идет о новобранцах. Никуда от этого не деваться – мужской коллектив. Только эти люди немножко отличаются от тех, кого мы считаем сержантами. И, наконец, последнее и самое главное. Воспитание личного состава, внедрение в их головы профессиональной этики, профессионального морального кодекса. В скобках замечу, что больше 90% сержантов американской армии сегодня имеют образование не ниже колледжа. Что происходит у нас? У нас объявили о том, что у нас будут профессиональные сержанты. Только не сказали, откуда это возьмется. Ничего неизвестно об учебных заведениях, которые должны быть для того, чтобы такого сержанта обучить и воспитать. У нас происходит следующим образом. После 6 месяцев учебки правдами, а чаще всего неправдами из этого пацана выколачивают подпись под контрактом. И говорят: «Все, парень, ты теперь профессиональный сержант. Давай – иди, командуй». И он получает в свое подчинение тех, кто ни по возрасту, ни по знаниям, ни по жизненному опыту от него не отличается. Вся разница у него в лычках на погонах. Естественным образом ему или удается утвердить свой авторитет с помощью кулаков, или не удается. Тогда его лупят «деды». Кстати, к вопросу о дедовщине. Меня всегда чрезвычайно радует аргумент о том, что дедовщина есть во всех армиях мира. Каждый раз, когда выясняется, что там какие-то случаи разбираются в парламенте Великобритании, это очень радует наших генералов: не мы одни такие убогие. Есть одна большая разница. У них там дедовщина – это нарушение. А у нас – это варварский, дикий, примитивный способ поддержания дисциплины в казармах. Очень часто любят говорить, что в сталинской армии не было дедовщины. Это абсолютная правда. Потому что было два фактора. Во-первых, в сталинской армии где-то до начала 1960 годов служили так называемые сверхсрочники. Люди, которые провоевав войну, а потом еще 5-6 лет оттрубив в армии, остались. Это были профессиональные солдаты. От них была польза. Второе. Офицер должен был быть 24 часа в казармах. Дедовщина началась ровно с того момента, когда на кого-то, в отсутствие профессиональных сержантов, нужно было возложить необходимость поддерживать дисциплину в казарме. Итак, первый этап – это обучение через специальные академии, военные училища профессиональных сержантов. Второй этап. Кардинальное изменение образования и прохождение военной службы нашим офицерским корпусом. Наших генералов в те времена, когда они ездили в американские военные учебные заведения, сильно поражал тот факт, что собственно военных дисциплин в тех трех военных академиях, которые образуют всех американских лейтенантов, собственно военных дисциплин практически нет. Они носят форму и ходят строем. А вся учебная программа распадается на две большие части. Это гуманитарные науки и фундаментальные естественные науки. Физика, химия, литература, история преподается там преподавателями, которые преподают в университете в Гарварде, в университете Джорджа Вашингтона, в Стэнфорде и так далее. Я знаю людей, которые, работая в Гарварде, периодически едут на неделю, чтобы читать лекции в Вестпоинте. Почему это делается? Американцы – люди чрезвычайно практичные. Никоим образом их никогда не интересовало развитие кругозора офицера или какая-нибудь такая чушь. Все очень просто. Если человек усваивает эти технические и естественные науки, он усваивает очень важную вещь. Он «научается учиться», если хотите. Для него переучивание на другую технику, которая является кошмаром наших Вооруженных сил, не представляет никакой проблемы. А вот все эти штуки, которым у нас учат 5 лет: освоение некоей системы вооружения – самолета, танка, ракеты, - происходит уже после окончания академии, в специальных лагерях, в тренировочных центрах. Где учат только одному – летать на самолете, условно говоря. И шести месяцев человеку, который прошел серьезную, интеллектуальную подготовку, бывает совершенно достаточно, чтобы научиться водить современный сверхзвуковой истребитель. Еще интересней вторая часть – социология, история. Все вот эти вещи. Зачем это? По одной простой причине. Они полагают и имели все основания убедиться, что чрезвычайно важно, чтобы офицер понимал свое место в мире. А понять это можно, только изучив соответствующие науки. И еще главное – он убедился бы на философском уровне, если хотите, в своем праве командовать, посылать людей на смерть, воевать. Это чрезвычайно важные вещи. Так появляются люди, которые могут командовать без использования кулаков и мата. Еще более важный элемент в этой сфере – это прохождение, кардинальное изменение прохождения службы офицера. Если солдатик призывной у нас в армии – раб, то офицер, конечно, - крепостной. Младший офицер. Те, кто знает, если не кривить душой, что служба – это ежедневное унижение. Потому что этот человек находится в полной власти двух людей: кадровика дивизии и своего непосредственного начальника. Эта парочка с ним может сделать все, что угодно. Послать в командировку на 11 месяцев что-нибудь заготавливать. Или же запретить жене селиться в военном городке. Все, что угодно. Фактов таких миллионы. В этом, подозреваю я, причина массовых увольнений из Вооруженных сил. Мир вокруг изменился, а армия осталась той же. Поэтому молодые ребята не хотят терпеть унижений. Это понятно. Нужен гласный, открытый конкурс на замещение офицерских должностей. Необходима открытая система прохождения службы. Та, что существует в тех же американских. Я отсылаю к опыту Америки, который более или менее знаю все-таки. В Америке или в Британии. Третье. Это касалось сержантов, офицеров. Теперь третье. Это ликвидация, решительная демилитаризация того, что называется военной системой российского государства. Замечу, что в России, помимо армии, 1,2 млн. людей носят погоны в Вооруженных силах, а всего погоны носят порядка 3,5 млн. Это около 10 самых разных ведомств. ФСБ, СВР, МВД – внутренние войска, прежде всего. Милиция, спецстрои всевозможные, строительные войска Дорожного комитета, строительные войска Минатома. Они делятся на две большие группы. С одной стороны, так называемые правоохранительные органы. Это, опять-таки, российская традиция еще государей императоров. Что только военный человек может осуществлять правоохранительные функции и функции спецслужб. Потому как у гражданского свободы больше. Вот когда вы в детективе читаете про полковников ЦРУ, вы знаете, что авторы не очень понимают, о чем пишут, потому что в американской разведке нет военной службы. И поэтому были в истории случаи сравнительно недавно, когда вдруг власть заставляет высокопоставленного офицера ЦРУ подписывать не тот доклад или не те разведданные. Он в какой-то момент говорит: «А пошли-ка вы все!» Он не связан военным уставом и необходимостью выполнять любой приказ. И собирает пресс-конференцию. И говорит: «Вот только что все это происходило». Бывшие офицеры разведки, уволившиеся накануне войны с Ираком, открыто и явно говорят, что нас заставляли подписать доклады, в которых мы не были уверены. И мы отказались это делать. Вот военный человек этого сделать не мог. Вторая группа этих ведомств. Там, где нужна даже не служба – это все спецстрои, а просто примитивный рабский труд солдат. Они не могут существовать иначе, кроме как используя бесплатный труд. Надо ликвидировать эту систему. Она имеет аналоги, по-моему, только в Китае. Больше ни в одной стране мира этого нет. Четвертое. Реальный гражданский контроль. Когда вам говорят, что у нас есть гражданский контроль над Вооруженными силами, - не верьте. Никакого контроля над Вооруженными силами у нас нет. Потому что во всем цивилизованном мире этот гражданский контроль осуществляется очень легко. Ну, не легко, но технологично – скажем ясно. Через военный бюджет. Представители народа – сиречь парламент изучают военный бюджет, вызывают разных генералов, чтобы понять, для чего нужны деньги на то и на другое. И решают, на что. Эти представители народа решают – на что деньги нужны, а на что – нет. В России это происходит несколько иначе. Немножко это напоминает известный анекдот про то, как рассказывают анекдоты в сумасшедшем доме. Это известный анекдот про то, что в сумасшедшем доме называют только номера анекдотов. И все смеются. А потом новичок говорит: «35», например. И все молчат. Почему? При женщинах такой анекдот не рассказывают. Принятие военного бюджета у нас, это приблизительно то же самое. В 2002 году, тогда еще присутствовавшие в парламенте партии либеральные – «Яблоко» и СПС, сказали: «Не будем принимать бюджет, пока нам его не раскроют». Президент сказал: «Ладно, черт с сами». Нажал на военных и те раскрыли половину военного бюджета, что составило собой 60 цифр. Остальная половина, мы можем предположить, составляет 60 других, совершенно секретных, цифр. Никакого понимания того, как будет развиваться армия, чем она живет, эти цифры не дают. Ну что толку объяснять? Вот говорят: на боевую подготовку нужно 60 с лишним млрд. руб. И что: Наши парламентарии не поинтересовались и вряд ли имеют такое право, подозреваю. Не рискнут поинтересоваться: а на что уйдут эти деньги? Какую именно боевую подготовку собираются проводить наши Вооруженные силы? К чему они их собираются готовить? Если бы они поинтересовались, они бы узнали, к примеру, что то самое, единственное, проведенное в прошлом году дивизионное учение проходило по сценарию «Танковая дивизия в обороне». Что толку тренировать войска по сценарию «Танковая дивизия в обороне»? Я не знаю. То же самое, они голосуют за абстрактные цифры. И не пытаются узнать, что за этими цифрами стоит. Кардинальное изменение этой системы и было бы установлением реального гражданского контроля над военной сферой. И, наконец, пятый пункт. Это кардинальная перестройка военной промышленности, которая в наших условиях превратилась в настоящую «черную дыру». 237 млрд. руб. у нас улетают, возвращаясь чем? За 237 млрд. руб. в текущем году будет построено 5 или 6 ракет «Тополь-М», еще 6 или 7 ракет для вывода военных спутников. Будет построено 30 танков, 90 боевых машин пехоты и модернизировано 10 самолетов. Точка. За 237 млрд. руб. Почему это происходит? Министерство обороны настаивает на необходимости производить весь спектр вооружения от «Тополя-М» до пистолетов. Поэтому ровным-ровным слоем эти 237 млрд. размазываются по всей военной промышленности. Естественно, без установления ясных приоритетов крупных серий вооружений заказать невозможно. А мелкие серии оборачиваются тем, что каждая единица становится золотой. На «Уралвагонзаводе» производить 30 танков – это значит, каждый этот танк будет золотым. Еще буквально два слова о перспективах военной реформы. Есть ли шансы на то, чтобы вот такая реформа, которую я описал. Каковы шансы, что она произойдет? С сожалением констатирую, что в ближней и среднесрочной перспективе это очень мало вероятно. По ленинской формуле: это не интересно ни верхам, ни низам. Путин убедился и понял. Ему были доложены планы вот такой, правильной, реформы. Он себе понял, что проводя ее в отношение офицерского корпуса, ему придется сыграть роль, которую сыграл Гайдар в отношение всего населения страны. Которое, в общем-то, сейчас привыкло к тому, что колбасы в каждой забегаловке от Владивостока до Калининграда можно обнаружить 5-6 сортов. Вот Гайдара все-таки продолжают проклинать. Результаты такой военной реформы получит даже не преемник, а кто-то лет через 15, который придет, а это неинтересно. Российская элита абсолютно не заинтересована в военной реформе. Помимо того, что есть люди прямо и корыстно заинтересованные в сохранение такого порядка вещей. Я всегда вспоминаю острого на язык Александра Ивановича Лебедя, который сказал: «Пойду в Чечню батальоном командовать. Вот только чтобы из детей депутатов Госдумы этот батальон был сформирован». Российская элита твердо знает, что ни их дети, ни они сами в эту армию не попадут никогда. Сейчас, в связи с закрытием военных кафедр, произошла уникальная вещь. Министерство обороны определило список – 35 учебных заведений. Это объявлено уже сейчас. Такого не было даже в советские времена. Выпускники этих учебных заведений представляют собой элиту страны, и они никогда не будут служить в армии в мирное время. Знаете, я всегда очень завидовал нашим чиновникам потому, что им везет на жен. Заметьте. Как ни высокопоставленный чиновник, так, как правило, у него жена очень успешный, талантливый бизнес-вумен. Все у нее в порядке. Налоговая ее не трогает, заказы она получает. Очень талантливые женщины. Я готов биться об заклад, что с 2008 года в МГУ, в МГИМО, прочих, отмеченных в списке учебных заведениях, будут сидеть только и исключительно юноши московских и региональных чиновников, дети. Они резко поумнеют. Почему-то это произойдет. Я в этом уверен. Наконец, самое печальное. Опросы общественного мнения это показывают однозначно. Наш народ не очень заинтересован в военной реформе. По всем опросам она занимает 15-16 место в порядке приоритетов. Не интересно. Это такая особенность, результат этих 300 лет. С одной стороны, люди полагают, что государство в праве забирать их жизни и совершенно безответственно расходовать их. А с другой стороны, вовсе не осуждают тех, кто смог «откосить». Поэтому на все перспективы, а это произойдет в 2007 году, когда повестки получат не только отцы малолетних детей, но и учащиеся техникумов и ПТУ. Каждый полагает, что он отвертится самостоятельно. Уйдет в бега, понесет взятки и так далее. Так что в кратко- и среднесрочной перспективе мне не кажется реальной военная реформа. А вот в долгосрочной подозреваю, что она неизбежна. Во-первых, по причине демографического коллапса. Году к 2011-2015 просто некому служить будет реально. И в результате наступления этой революции в военной области. Очень бы хотелось, чтобы в отличие от всего предыдущего российского исторического опыта, мы начали военную реформу не в результате военного поражения. За сим я готов ответить на ваши вопросы. Вопрос: Барнаул. Реплика коротая по поводу того, что «откосить» и так далее. Я когда была беременна, пардон за подробности, молила Бога, чтобы у меня была девочка. Бог меня услышал. Отсюда мне хотелось бы вернуться к той теме о роли девочек в нашей армии и реформе. Ответ: Что касается женщин в армии. На сегодняшний день каждый десятый военнослужащий в наших Вооруженных силах – женщина. Когда была первая попытка перехода на контракт в 1992-1993 году, она обернулась как раз массовым приходом в Вооруженные силы женщин. По одной простой причине. Времена были совсем голодные. Понятно, что ни к каким действиям – армия просто выживала. И многие офицеры назначали на должность стрелков-радистов своих жен. Если говорить всерьез. Скажем, в вооруженных силах Соединенных Штатов женщины уже добились. Они долго добивались, но они добились того, что они наравне с мужчинами участвуют во всех боевых действиях, занимают боевые должности и так далее. Но понимаете, каждый раз, когда мне говорят о том, что можно или было бы целесообразно, чтобы в российскую армию приходили женщины, у меня возникает вопрос. Весь опыт этих контрактных частей, он заключается в том, что мы помещаем человека за не очень большие деньги в скотские условия. И помещать женщин в эти скотские условия – понимаете. Я понимаю, как служит какая-нибудь американская капитан-лейтенант на атомной подводной лодке. А вот как женщина может служить на нашей атомной подводной лодке, где душ положен раз в неделю в лучшем случае, - это мне как-то очень сомнительно. Во что превратится эта женщина? Подозреваю, что пока. Пока российская армия не начнет по-человечески относиться к мужчинам в ней служащим, женщинам там места нет. Журналист: Я имела в виду не гуманитарное…..блока. Вообще, нет ли каких-то проектов с учетом дефицита мужчин? Ответ: Слава Богу, нет. Вопрос: Саранск. Александр Матвеевич, я хотел бы, чтобы вы прокомментировали две вещи. Вещь первая. Некоторые западные СМИ в период трагедии рядового Андрея Сычева написали такую вещь. Что в российской армии теперь будет так называемый «фактор Сычева», который будет удерживать руководство частей, командиров от попустительского такого отношения к этой ситуации. И второе, если можно. Кратко прокомментируйте ваше отношение к такому социальному явлению, как сериал «Солдаты». И к тому, как там преподносится образ нашей армии. Ответ: Что там зарубежные СМИ? Министерство обороны издало инструкцию. Я этими вещами занимаюсь 25 лет, и таких инструкций было издано десяток уж точно. Которая говорит, что вот теперь мы не будем наказывать офицеров, которые сообщают по команде о фактах дедовщины, вот не будем доказывать. И офицеры теперь смело и честно будут докладывать о каждом факте дедовщины. Но я как-то очень хорошо себе представляю. Он доложил раз. Доложил второй. На третий его вызывает командир батальона и говорит: «Парень, у тебя там что с ротой происходит? Ты командир или кто?» И вот этот доложивший офицер, он радостно побежит открывать ворота военным прокурорам, которые приедут по его докладу. Может быть, его действительно не будут наказывать, если есть факт дедовщины. Значит, прокурорские работники должны им заниматься. Правильно? Если есть факт дедовщины, комиссия из округа или дивизии должна приехать? Для того, чтобы фактор «фактор Сычева» заработал, российская армия должна изменить свою сущность. Дедовщина, как я уже сказал, есть форма пока что поддержания в ней дисциплины. Других нет. Посему и быстро замяли эту историю. Что касается сериала «Солдаты». Есть довольно любопытный феномен. Социологи его тоже заметили. Если захотите почитать поподробнее, есть такой форум www.liberal.ru. Нам полностью находится моя брошюра о российском милитаризме. Будет настроение – сходите в Интернет и почитайте. Так вот. Социологи подметили очень интересный момент психологический, который сейчас происходит в сознании российских людей. Чем хуже ситуация в реальных Вооруженных силах, тем больше любовь и нежность к некоей идеальной армии. И этим, разумеется, пользуются люди, которые ваяют всякие «девятые роты», все вот эти боевики, где крутые парни а-ля Рембо месят, крушат, а в перерывах испытывают друг к другу солдатскую дружбу. Этим пользуются. Да. Это некая часть социального заказа, если хотите, и пропаганды. Вопрос: Александр Матвеевич, вы сказали о войнах будущего. Какие примерно прогнозируются? Ответ: Вы имеете уже конкретно к России? Я более чем сомневаюсь по ряду обстоятельств. У нас любят говорить о блоке НАТО, который придвинулся к нашим границам. Я, честно говоря, очень сильно сомневаюсь, что возможен военный конфликт между Россией и НАТО. Или Россией и США. Причем я свой анализ базирую не на заявлениях лидеров, а на совершенно реальной системе военного строительства, которая сейчас происходит в НАТО. У нас совсем не любят об этом говорить. Блок НАТО переживает самый глубокий кризис за последние 50 лет, то есть с момента своего основания. Причина какая? Опять же, чисто военно-техническая. Единственный, кто воспользовался дивидендами мира после конца «холодной войны», были западноевропейские государства. Которые, как только развалился Советский Союз, военные расходы согнали до 1% ВВП. Американцы держали 3-5%. Поэтому разрыв между основной военной машиной НАТО, армией Соединенных Штатов и войсками союзников резким образом привел к тому, что они уже не могут воевать вместе. Это весьма кризисная ситуация. Как они вышли из кризиса? Они вышли из кризиса тем, что НАТО перестало быть по большому счету военным блоком, а стало блоком в значительно большей степени политическим. Я очень хорошо помню здоровенный талмуд издала штаб-квартира НАТО в 1994 году с критериями, коим должны отвечать страны НАТО, которые вознамерились в этот блок вступить. Там было очень много. Включая определенный уровень технической оснащенности войск, совместимость систем, прежде всего, радиолокационного наблюдения, систем связи. Много всего. И Польша, Венгрия и Чехословакия, и чехи, пыхтя, потратив немалое количество денег, этим критериям соответствуют. А вот вторая волна – все эти Болгарии с Румынией – их приняли чохом. Потому что к этому моменту уже не стояло задач воевать всеми силами. В итоге, по результатам пражского саммита НАТО, который имел место в 2002 году, было решено, что западно-европейским союзникам США вовсе не надо все свои армии целиком подтягивать до какого-то единого уровня, чтобы воевать всем вместе. А достаточно обеспечить так называемые нишевые возможности. Каждому нарезали маленький участок. Чехам – батальон химзащиты. Болгарам – систему военных госпиталей. Полякам, чем они чрезвычайно гордятся, - 2 или 3 батальона спецназа. И все. Все остальные армии пусть находятся на том уровне, на котором они находились. Что это означает для России? Это означает, что никакая крупная военная операция против нее в Европе невозможна. При том, что Китай явно не собирается с нами воевать. Военная угроза со стороны Китая все-таки существует. В силу некоторых объективных причин. Стремительно обезлюдивающие районы Сибири и Дальнего Востока. Сейчас там живет, если не ошибаюсь, 15 млн. человек. 20 млн. У границы находится стремительно развивающееся государство. Серьезный вызов. Как говорят военные специалисты. В скобках заметим, что мы ежегодно продаем Китаю военной техники на 1 млрд. долларов. Причем той военной техники, которая еще не поступает нашим Вооруженным силам. Это отдельная история. Говорят специалисты, что там некие экспортные варианты. Ну, ладно. В общем, как говорят военные специалисты, это довольно жесткий сценарий, но все-таки он самый реалистичный. Нас спасет в этом смысле наша неразвитость. Осуществление широкомасштабного вторжения вглубь российской территории на Дальнем Востоке может происходить по всего нескольким крупным магистралям. Остановить это наступление, благо оно будет происходить действительно в малонаселенных районах, увы, можно и с использованием тактического ядерного оружия. Вот это важная история. Средняя Азия и Грузия. Нас окружают чрезвычайно нестабильные, слабые государства, в которых возможно все, что угодно. Конечно, идеально было бы иметь в этих государствах военные базы, которые позволили бы в случае какой-то критической, осуществить высадку войск и, по крайней мере, стабилизировать ситуацию в этих странах. К сожалению, Россия. Но при этом нужно одно «но». Обязательно один фактор. Эти самые государства должны страстно хотеть, чтобы мы имели там свои базы. Отношение с рядом из них испорчены до такой степени, что осуществление наших, вполне законных, интересов безопасности крайне затруднено. Замечу, что оно еще затруднено тем, что нас ничего не отделяет от Центральной Азии. Нет никакой границы между Россией и Казахстаном. Ее не существует. Наконец, как мы понимаем, всяко возможно и на Украине и Белоруссии. Не будем забывать, что именно по территории этих стран проходит тот поток золота, который кормит Россию. Если любые серьезные конфликты (не дай Бог, если они случатся в этих странах), просто сделает нас босыми и голодными, если будут перекрыты газо- и нефтепроводы. Это тоже вполне реальные вещи, которые обязывают нас иметь в виду и такие. Вопрос: Удмуртия. Александр Матвеевич, хотелось бы услышать хотя бы ваше предположение: почему реформаторы в данный момент предполагают такой вариант, как сокращение сроков службы до года? Постепенно. Я бы даже сказал, очень постепенный переход на контрактную основу? Но никто не говорит о том, что нужна глобальная чистка офицерского состава. Можно вкладывать сколько угодно денег в армию, но при этом прапорщики будут продолжать отгружать консервы, обмундирование, а офицерский состав замалчивать ЧП и, собственно говоря, разбирать нарушения неуставными мерами. Ответ: Я, собственно, об этом говорил. Наша проблема заключается в том, что наши военные училища продолжают «печь» вполне ухудшенный вариант советского офицера. Не говорят об этом ровно потому, что. Как сказать человеку, который считает себя созревшим профессионалом, что он не вполне себе профессионал? Наши генералы, они не просто так ездили во всякие Гарварды в 1990 годы и в Брюссели. Они хорошо понимают, что в другой армии их профессионализм не нужен. Поэтому, будучи совсем не дураками, они как-то стараются законсервировать ту модель вооруженных сил, о которой я говорил. Вот это меня всегда потрясало. Так получилось, что довольно большая группа наших офицеров, которые участвовали в обеих югославских кампаниях – что в Боснии, что в Косово. Они волей неволей были вовлечены в эту систему планирования, подготовки и осуществления НАТОвской операции. Удивительным образом ни один из них не сделал карьеру. Ни один. По одной простой причине. Их выживают из армии, потому что они реально, как военные профессионалы, понимают, что эффективная армия может быть устроена иначе. Вопрос: Орловская областью У нас впервые за 300 лет появляются части. Первый раз за 300 лет появляются солдаты, которым платят. Это контрактники. Пожалуйста, расскажите об этих частях. Что все-таки они из себя представляют? И кто сейчас идет в контрактники? Ответ: Спасибо. Отличный вопрос. К сожалению, очень многое говорит о том, что военные. Во-первых, все это происходило под саботаж Министерства обороны. Министерство обороны долго упиралось и не хотело браться за эту программу. Это было очень смешно. С ноября 2001 года до мая 2002 года сумма, в которую будет обходиться перевод на контракт дивизии, выросла в 5 раз. Она росла не потому, что военные что-то считают. С 500 млн. руб. до 2,5 млрд. руб. Потому что они придумывали ту сумму, которая покажется неподъемной министру обороны и президенту. На самом деле все это оборачивается профанацией, к сожалению. Потому что нет профессиональных сержантов. Потому что, в основном, этих ребят набирают из числа тех, кто уже взят в армию призывниками. Есть истории. Я надеюсь, что в ближайшее время их смогу подтвердить документально. Что типа строят всех и говорят: «Все ребята, теперь вы контрактники». И дальше происходит замечательное. Но им шепотом говорят: «Вы не волнуйтесь. Подпишите контракт – через два года уйдете, как положено». И действительно. Через два года тем же шепотом им говорят: «Заявление на отпуск на 10 суток. А через 10 суток ты не являешься в часть. И по существующему законодательству я тебя автоматически увольняю, а документы пересылаю в военкомат». Все бы ничего, но документы они выручают по году, пол года. И за это время их деньги – они числятся на бумаге контрактниками – деньги их, понятное дело, идут не им. Вот. В конце прошлого года, 1 ноября, за два месяца до завершения. Для справки. Это важно сказать. В 2003 году на контракт должна была быть переведена 76-я Воздушно-десантная дивизия в Пскове. В 2004 году на контракт должна была быть переведена 42-я мотострелковая дивизия в Чечне. Первые трудности выяснились в январе 2004 года, когда десантники Псковской дивизии уже один раз числившиеся контрактниками, они уже один раз по документам прошли. Там была полковая оперативная группа в Чечне. Им сказали: «Ну-ка, ребята, кто хочет или кто не хочет?» В общем, полторы тысячи, поскольку не хватало до формирования этой самой 42-й дивизии. «Переодевайте тельняшки на общевойсковую форму». И их второй раз посчитали контрактниками 42-й дивизии. Еще веселее ситуация сложилась в 2005 году, когда на контракт должно было быть переведено 40 частей и соединений постоянной готовности. 1 ноября тот же Василий Васильевич Смирнов докладывает ситуацию, сообщил, что планы реализуются замечательно. И за 2 месяца (подчеркиваю – за 2 месяца) до конца года на контракт переведено 70% личного состава этих частей. По логике он должен был пойти и застрелиться после этого. Человек, который отвечал за этот проект. Ясно, что если вы 30%, треть работы, не сделали за 10 месяцев, вы не можете ее сделать за 2 месяца. Все в порядке. И было понятно, как они наберут эти 30%. Это майский призыв, который заканчивает учебку в ноябре-декабре. И они успешно сформировали эти части постоянной готовности. Увы, я должен сказать, что, похоже, вот эти 72 части и соединения постоянной готовности представляют собой профанацию. И военные очень рассчитывали, что на рубеже 2007-2008 годов они придут к президенту и скажут, типа: «Батюшка-царь, старались изо всех сил. Ну, никак не получается. Ты уж прости нас, убогих». И президент, как это было много раз, простит их и оставит все как есть. Включая срок призыва на 2 года. Они забыли или не взяли в расчет, что 2008 год у нас будут выборы. И преемнику Владимира Владимировича Путина очень важно принести народу такой значимый подарок, как сокращение призыва в два раза. По-видимому, где-то в ноябре 2004 года президент им объяснил, что хоть тушкой, хоть чучелом, но призыв будет сокращен. И отсюда появились эти 495 тысяч. Отсюда появились эти драконовские меры по желанию забрить как можно больше людей. Потому что они знают, что этих 133 тысяч не будет. Вот, собственно. Ведущий: Спасибо большое.