Аханов Дмитрий Сергеевич
начальник департамента стратегии РАО "ЕЭС России"

Аханов: Я постараюсь оправдать ожидания Марины и рассказать все те вопросы, которые были озвучены. Я буду рассказывать в том числе и о тех событиях, которые произошли в отрасли, которые еще должны произойти. По крайней мере, интересные и значимые для государства в оставшиеся 8-9 месяцев.
Во-первых, за прошедшие годы мы прошли большой и сложный путь. Путь от системы управления электроэнергетикой, как она была выстроена де-факто в постсоветское время, в начале 1990-х годов, когда существовало Министерство электроэнергетики, преобразованное в госкомпанию РАО «ЕЭС России». Существовала очень сложная структура капитала, где был контроль государства на уровне РАО «ЕЭС России». Но при этом частично компания была приватизирована, как вы знаете. Ее акции торговались на рынках. Внизу было порядка 72 АО «Энерго», подконтрольных РАО «ЕЭС России». Существуют 4 компании, не подконтрольные РАО, интегрированные АО «Энерго». Были станции, была сложная система контроля за техническим состоянием отрасли. Бессмысленно сознаваться, все это знают, но, тем не менее, государство часть своих функций по управлению отраслью делегировало именно РАО «ЕЭС России», как системообразующей компании. Этот факт был признан официально. Есть постановление правительства на эту тему, которое опреде
ляет общесистемные функции, которые должно исполнять РАО «ЕЭС России».
Тем не менее, на пути реформы ландшафт электроэнергетики изменился коренным образом. Если вы посмотрите на отрасль с точки зрения субъектного состава в 2002 году, когда реформа начала реализовываться, и посмотрите на субъектный состав сегодня, к счастью, вы не найдете ничего общего в этих двух картинках. За исключением, возможно, РАО «ЕЭС России». Существует  РАО «ЕЭС России» в 2002 году и сейчас. А все, что на самом деле производит электроэнергию, ее передает, то есть компании, которые непосредственно занимаются отраслью, занимаются производством, передачей, сбытом электроэнергии, они все абсолютно другие. То есть мы точно живем в другой стране электроэнергетики с этой точки зрения. 
Был длинный, тяжелый путь реорганизации АО «Энерго». Это был непростой процесс. Не могу сказать, что «пилили по живому», но опасения высказывались на разных уровнях. И на федеральном, и на региональном. Многие губернаторы, как вы помните, в 2002 году были не сильно «за» тот подход к реформе, который был выбран. Тем не менее, на комиссии рассматривались все проекты реформирования АО «Энерго». И государство, федеральные органы власти продавливали тот путь, который был избран.
Сегодня мы там, где мы есть. Все прекрасно знают, что созданы все ОГК и ТГК, тепловые генерирующие компании. Существуют компании инфраструктурные. Это федеральная сетевая компания, это системный оператор, это саморегулируемая организация НПТС, которая занимается организацией торговли электроэнергией для всех участников. Существует федеральная компания «Гидро-ОГК», которая занимает промежуточную ситуацию между инфраструктурой и частной генерацией, поскольку она, вроде бы, еще и генерация, и находится в ситуации либерализации. Тем не менее, под государственным контролем она, скорее всего, так и останется.
Существует атомная корпорация. Думаю, что все слышали о том, что законопроект о создании госпорпорации в области атома тоже прошел и принят.
Как это меняет систему взаимоотношений? Система взаимоотношений меняется достаточно просто. Мы находимся в ситуации запуска либерализованного рынка электроэнергии. Что это значит с точки зрения субъекта? Это значит, что механизмы в отрасли должны обеспечивать конкурентную ситуацию. То есть генераторы должны конкурировать между собой, производя электроэнергию. Цена должна определяться на справедливых принципах. В этой ситуации остался один корпоративный барьер на пути к свободной конкуренции с точки зрения субъектного состава. Как ни странно, это существование РАО «ЕЭС России».
Очень многие спрашивают: почему же РАО «ЕЭС России» нужно реорганизовывать? Почему не оставить эту компанию? В чем логика?
Логика простая. Если мы хотим обеспечить конкуренцию на рынке, мы должны обеспечить независимость тех игроков, которые конкурируют между собой. Как вы понимаете, РАО «ЕЭС России» существует ровно до той степени, пока оно владеет этими активами. Когда исчезают активы, существование РАО «ЕЭС России» как экономической структуры, становится неоправданным. В том числе, чтобы запустить этот рынок, чтобы войти в новую экономическую плоскость не только по корпоративной структуре, но и по системе взаимоотношений, нам необходимо еще реорганизовать РАО «ЕЭС России».
Дополнительно скажу про решения, которые были приняты. Суть в том, что с точки зрения корпоративной, государственной программы реформирования отрасли, завершающий этап всех преобразований – это именно реформирование РАО «ЕЭС России». В данном случае путем реорганизации. Конечно, субъектный состав отрасли потом будет меняться, но это уже будут абсолютно другие подходы. То есть это не будут четкие задачи реформирования электроэнергетики, как они были сформулированы в 2001 году. На этом корпоративная часть реформы должна закончиться.
В какой стране мы живем сейчас? Как ни странно, мы живем в абсолютно другой стране с точки зрения электроэнергетики, с точки зрения физики энергетики, по сравнению с 2002 годом. Несмотря на то, что об этом говорили с 2000 по 2002 год, долго это обсуждали, критиковали, на самом деле, даты немножко сместились. Тем не менее, сегодня мы находимся в ситуации, когда в ряде регионов уже существует  понятный дефицит электроэнергии. При этом прогнозы, которые можно критиковать как любые прогнозы, тем не менее, тренд очевиден, понятен, его никто не оспаривает. Они указывают на то, что в 2004-2005 годах произошел так называемый скачок перехода к новой структуре потребления электроэнергии. Старые советские резервы как с точки зрения производственных мощностей, которые отапливались, наливались, освещались, несмотря на то, что там ничего не производилось, так и старые советские резервы с точки зрения наличия электроэнергетической инфраструктуры, были исчерпаны во многих регионах. Мы оказал
ись в ситуации, когда темпы роста стали совпадать или приближаться к темпам роста ВВП.
Что это такое? Вот темп роста ВВП вы прекрасно знаете. Они публичны, они понятны. Там 6, 7, 8% в год. Для электроэнергетики, как только говорим о цифрах сопоставимых, то есть не об 1% в год, как это было в 2000 году. А мы говорим о 6, 7, даже 5% в год, это большой вызов. Особенно для российской электроэнергетики. Почему это вызов? Ответ прост. Потому что начиная с конца 1970-х годов, электроэнергетика была, как отрасль, очень сильно недоинвестирована. Еще в советское время прекратились большие, масштабные стройки, например, тепловой генерации. Основная масса станций была построена к концу 1970-х годов. И то, что было построено потом, можно пересчитать по пальцам двух рук.
Как вы понимаете, любое оборудование имеет тенденцию изнашиваться, имеет тенденцию морально стареть. Что такое 5% прироста? Попытаюсь объяснить. В нормальной системе электроэнергетики всегда нужен резерв. Поскольку мы хотим, чтобы свет горел всегда, мы можем пойти в магазин и не найти там сахара, а через два дня купить, с этим ничего не случится. А вот если мы придем домой, а света нет, и нам скажут: «Обождите. Через два дня будет», - боюсь, это никого не устроит. Ни с точки зрения света, ни с точки зрения тепла. Поэтому резерв всегда должен быть. Техника есть техника, всегда может сломаться.
Вот уровень этого резерва в разных странах разный. Но технологически система считается надежной, если в ней есть резерв порядка 15%.
У нас темп роста потребления выходит на уровень 5, 6, 7%. Возьмем 5%. Что это означает? Мы находимся в ситуации, когда у нас есть 15% резерва, но при этом темпы потребления растут на 5% в год. Это означает простую вещь. Через 3 года этого резерва нет. А через 4 года у нас минус 5% с точки зрения того, что мы можем поставить. Это означает, что если мы хотим поддержать надежность энергоснабжения на должном уровне, мы должны эти 5% ежегодно строить. Причем, строить 5,5% и в генерации, и в сетях. А этого никто никогда не делал по понятной причине.
Сначала, в 1991 году, электроэнергии было полно. Экономический спад. Уменьшение электропотребления. Потом – совсем тяжелые 1990-е годы с точки зрения экономики, когда все просто выживали. И вот в начале 2000-х годов стали говорить о том, что рано или поздно придется строить. Вопрос: за счет чего? Суммы, о которых мы говорим, они значимые. На самом деле, они сумасшедшие, потому что электроэнергетика очень капиталоемкая отрасль. 
У нас сейчас работают станции, построенные в 1930-1940-х годах. Здесь гордиться нечем. Но с точки зрения объема инвестиций, которые необходимо сделать в подобные объекты, мы говорим об очень значимых суммах.
Так сложилось, что совпало два тренда. Совпал тренд на либерализацию, в том числе для привлечения инвестиций. Совпал тренд на необходимость инвестиций в электроэнергетику, который уже осознали все. Не так, как должно было быть, когда аналитики посчитали, ученые сказали, пошли строить программу, начали строить заранее. К сожалению, всегда учимся на собственных ошибках. Все помнят аварию в Москве. Те, кто из Питера, представляют себе тяжесть ситуации с точки зрения электропотребления там. Те, кто из Тюмени, наверняка слышали многочисленные жалобы нефтяных компаний на то, что они не могут увеличивать объем добычи, не могут обеспечить надежного электроснабжения себе. Любой перебой электропотребления в промышленности – это большие потери. В беспрерывном процессе, будь это выплавка стали или прокачка нефти, любая остановка приводит к тому, что затраты на перезапуск значительно больше, чем потери от простоя.
В разных регионах ситуации разные. Где-то не хватает сильных генераций, где-то, как в Питере, не хватает сетевого строительства на всех уровнях – и магистрального, и распределительного. Где-то не хватает и того, и другого. А где-то ситуация вполне спокойная. Если посмотреть на Дальний Восток с точки зрения баланса, то там существует переизбыток мощностей по состоянию на сегодняшний день. Если посмотреть на Бурятию, там тоже нет большой проблемы с точки зрения электроснабжения. Тем не менее, проблемы с сетями есть почти везде, просто масштаб разный.
Что такое проблема с сетями? Это не столько вопрос надежности, хотя, он тоже есть. С точки зрения развития, сети – это тот инструмент инфраструктуры, который обеспечивает развитие регионов, если мы говорим о региональном развитии. Все осознали, что на пути к правильной цели, будь то удвоение ВВП, или просто экономический рост и национальное оздоровление, электроэнергетика постепенно стала тормозом этого развития.
Когда проанализировали страшные цифры объема подключений, которые были удовлетворены в 2005-2006 годах, они находились на уровне 18-25% заявок, которые сетевые компании были способны удовлетворить. Что это означает? Приходит человек и говорит: «Я хочу построить дом». С точки зрения экономики страны – это благо. А ему говорят: «Извини, электроэнергии нет. Ты, конечно, строй, но попробуй сам себя обеспечить». Приходит человек и говорит: «Хочу открыть завод, взять рабочих, обучить их, инвестировать деньги». Ему говорят: «Не вопрос. Но лет через пять, потому что сейчас нет электроэнергии».
Как вы понимаете, электроэнергия важна. Но к ней настолько привыкли, что мы без нее жить уже не способны. Попробуйте дома посидеть вечерок или два без света. С точки зрения людей, у которых все нормально в регионах, это страшно, на самом деле.
Как ни странно, из этого был сделан вывод. Необходимо ускорять те процессы, которые были уже запущены. И деньги нужны сейчас, инвестиции нужны сейчас. Я не буду обсуждать детали инвестиционной программы. Думаю, кто-то еще будет выступать, информация вам будет предоставлена в цифрах.
Что было сделано государством и РАО «ЕЭС России»? Во-первых, есть краткосрочная инвестиционная программа на ближайшие 5 лет. Она многими критикуема, обсуждаема. Но с точки зрения государства она нас полностью устраивает. Критикуют, в основном, те, которые говорят, что вы строите слишком много. Для государства слишком много быть не может. Чем больше в стране сетей, чем больше в стране станций, тем лучше. Во всем, конечно, нужен баланс, иначе может пойти экономический спад в электроэнергетике. Тем не менее, чем больше станций, тем успешней они будут между собой конкурировать на рынке. Чем больше сетей, тем надежнее энергоснабжение.
Помимо пятилетней программы впервые за рамками энергостратегии, которая (честно признаемся) не соответствует действительности совсем (была утверждена в 2002 году), задумались о стратегии развития отрасли. Причем, не с точки зрении РАО «ЕЭС России», энергетиков, а с точки зрения государства. 
Основные параметры, которые вы видите на этом слайде, это основные выдержки из прогнозов документа, который называется «Генеральная схема размещения объектов». Этот документ рассматривался на правительстве, планируется к принятию в ближайшем будущем. Что это такое? Это видение государством того, как будет развиваться электроэнергетика. Подчеркну. Это видение не просто отдельно от электроэнергетики, а видение синхронизированное, по крайней мере частично, со смежными отраслями, по крайней мере, с топливной базой – с газом, углем, атомной электроэнергетикой. Это не просто видение, что нам нужно построить столько-то, потому что нам так хочется. Это видение основано на ключевом элементе системы прогнозирования, которая была впервые использована. Впервые в Российской Федерации был использован правильный, важный элемент. Он был основан на региональных прогнозах. Была проделана определенная работа. В каждом регионе Российской Федерации просто собиралась информация: что планируется ст
роить, как видится развитие больших городов, какая промышленность будет развиваться. 
Мы просили губернаторов и группы при них провести работу с местной промышленностью. Очевидно, что если внезапно придет какой-то инвестор и скажет: «Я хочу построить здесь металлургический комбинат на 15 тыс. человек», это говорит о том, что электроэнергетики обязаны его подключить в течение года. Но это невозможно, потому что металлургия требует слишком больших объемов. Поэтому любые программы развития должны быть точно скоординированы.
Вот цифры, которые здесь получаются, они нас, электроэнергетиков, шокировали. Они не шокировали наше государство. Они очень приятны. Мы говорим почти об удвоении электроэнергетической отрасли Российской Федерации. Мы можем спорить на эту тему. О том, правильные ли темпы роста потребления электроэнергии заложены в этот документ. Там есть два сценария. Максимальный вариант и базовый вариант. Но по любому из сценариев мы говорим о значимом объеме инвестиций в отрасль. Даже если мы ошиблись, и темпы роста потребления будет не 4% среднегодовой, а 3%, это на тренд не повлияет. Как только мы попытались это переложить в деньги, эта цифра просто зашкалила. 
Пятилетняя программа, если я помню правильно, - порядка 120 млрд. долл. То здесь мы говорим практически о триллионах. Это очень большие цифры для экономики страны. Это очень большие цифры для электроэнергетики.
Как ни странно, несмотря на то, что электроэнергетика – это инфраструктура, если говорить честно, государство предпочло бы, чтобы вы ничего не писали про электроэнергетику. Потому что если вы ничего не пишете про электроэнергетику, это, как минимум, означает, что все нормально. Что эта базовая инфраструктурная отрасль существует, работает и исполняет свою задачу, незаметно обеспечивает людей теплом и светом. Как ни странно, можно с большой долей уверенности говорить о том, что если хотя бы в значительной мере эта программа реализуется, у нас есть все основания считать, что пятилетняя программа точно будет реализована.
Мы можем говорить о том, что электроэнергетика является одним из локомотивов развития страны. Эти сотни миллиардов долларов – это не просто деньги, которые закопаны в землю. Это заказы машиностроителям. Это заказы топливникам. Это заказы на производство кабелей, изоляторов, трансформаторов. Это строительные организации, цементные заводы. Это обучение персонала и достойная работа для многих тысяч людей.
То есть мы говорим о том, что такой объем вложений не может пройти незамеченным с точки зрения экономического развития страны. Это естественным образом приведет к положительным результатам. Я уж не говорю про то, что для развития прочих отраслей промышленности, развития населения, создаются уникальные возможности.
Еще один момент. С точки зрения государства этот инструмент – Генеральная схема – это не разовая попытка что-то нарисовать и потом про это забыть. Сейчас есть отдельная задача, которую ставит перед собой Министерство, мое агентство и правительство в том числе. Выстраивание системы долгосрочного и краткосрочного прогнозирования, планирования в электроэнергетике. Думаю, в ближайшем будущем мы увидим на эту тему какие-то программные документы. Тем не менее, внутри нас, того, что мы обсуждаем достаточно активно, - набор документов, которые должны выходить из государства регулярно. Например, когда мы говорим про Генеральную схему размещения объектов, вот такой предварительный ответ, что она должна обновляться раз в 3 года. Она должна прийти в соответствие с реалиями и быть не столько глобальным, сколько практическим документом.
Думаю, РАО «ЕЭС России» в ближайшее время выпустит аналитическую исследовательскую книжку «Видение развития электроэнергетики до 2030 года». Это точно видение. Такого рода стратегические упражнения очень важны с точки зрения академических умов. Но мы прекрасно понимаем, что из мечты рождается реальное будущее. Мечту тоже надо иметь.
Так вот, этот документ для нас - не просто инструмент, не просто публикация планов. Он несет в себе ряд драйверов, важных для осуществления госполитики в электроэнергетике. Какие это драйверы? Во-первых, государство закладывает в данную схему не только вопросы обеспечения надежности энергоснабжения. Это является приоритетом, в общем-то, с точки зрения государства, как одна из целей существования электроэнергетики. В том числе свои пожелания по тому, какова должна быть экономика электроэнергетики. В том числе через реализацию сетевого строительства. И свое влияние на экологию. Как ни говори, как скептически не относись к этому вопросу в нашей стране, но в ближайшие 10-20 лет именно экологическая часть электроэнергетики будет одним из главных вызовов как госполитике, так и практической реализации.
Наша электроэнергетика экологически неэффективна по сравнению с западной электроэнергетикой. Экономически это оправдано сегодня, но я более чем уверен, что мы не можем себе этого позволить завтра и послезавтра. Мы, конечно, можем попытаться говорить, что станции, работающие на оборудовании 1930-х годов, с КПД 30-32%, еще проработают лет 20. Это правда, они могут. Вопрос: а мы хотим, чтобы они проработали? Или нам важно с точки зрения страны переходить на КПД 52% по газу с этих 32%, на новых принципах очистки выбросов и так далее.
Так же с точки зрения энергобезопасности. В данный  документ закладывается видение топливного баланса страны, который хочет видеть государство. Возможно, это не совсем рыночно. Возможно, многие сочтут это диктатом, влиянием на свободную экономику субъектов. Но топливный баланс страны – это, в любом случае, вопрос государства, вопрос государственный. Это вопрос национальной безопасности.
Поэтому те тренды, которые сейчас заложены в Генеральную схему, они четко обозначают приоритеты государства в области топливного баланса. Они просты. Первое. Увеличение доли возобновляемых источников. То есть атомной электроэнергетики и гидроэлектроэнергетики. Второе. Снижение доли газа, повышение доли угля. Несмотря даже на меньшую экологичность этой задачи. Мы всегда вынуждены балансировать между рядом задач. Здесь ситуация баланса была выбрана четко, потому что с точки зрения национальной безопасности, доля газа, особенно в европейской части страны, у нас просто зашкаливает.
Мы можем привести примеры. Австрия, Саудовская Аравия, кто угодно. Но Россия, особенно ее северная часть, - это не Австрия, тем более не Саудовская Аравия. С точки зрения экономики, например, в Соединенных Штатах Америки, которые за экологию, за чистоту и так далее, доля угля в разы больше, чем у нас. Запас угля у нас, как минимум, на 300 лет в стране. Экономичность и технологичность сжигания углей в современных технологиях, которых у нас в стране пока нет, то есть пока ни одна станция не построена на этих принципах, но сейчас уже заложена, - она на порядок превышает угольные станции, которые строили в Советском Союзе. С точки зрения золообразования, отходов, выбросов и КПД сжигания угля.
Вот приоритеты, которые заложены в этот документ.
Я вывел слайд, что с чем должно быть синхронизировано. С точки зрения развития смежных отраслей сегодня уже есть линия развития РЖД до 2030 года. Их программа сбалансирована с программой электроэнергетики. Сейчас схема согласуется с газовиками. Угольщики, правильно рыночно настроенные, абсолютно не регулируемые наши контр-агенты, заняли правильную маркетинговую позицию: скажите, сколько нужно угля за достаточный период, мы будем готовы его обеспечить.
Что такое правильная позиция во взаимоотношениях с клиентом? Я надеюсь, что электроэнергетики будут занимать такую же позицию. Предупредите нас за три года, и мы готовы будем обеспечить любой завод электроэнергией. В любой точке страны, где это экономически оправдано. Вот как это выглядит по состоянию на сегодня.
Многие задают вопрос: есть краткосрочная программа, которую разработало РАО «ЕЭС России» на 30 тыс. Мгв. Каким-то инвесторам вы что-то продаете, продаете госсобственность, а куда идут деньги? Откуда у вас уверенность, что все это будет построено? Вроде бы, компании частные, и теперь никому ничего не должны, не обязаны.
Во-первых, мы сегодня об этом будем говорить в рамках обсуждения реорганизации. Те средства, которые получают по каналу РАО «ЕЭС России» от продажи долей, которые являются государственными долями в тепловой генерации, они идут на государственные инвестиции в подконтрольные государству компании. Это Федеральная сетевая компания и Гидро-ОГК. Это развитие инфраструктуры, обеспечивающей экономический рост.
С точки зрения тепловой генерации, схема, которая сейчас есть, она не финальная. Она разовая, под эту инвестиционную программу, под процесс появления частных инвесторов в генерации. Она состоит из двух блоков. Блок первый. Он корпоративный. Он не очень интересен государству, но точно не является вредным. Этот блок называется «соглашение акционеров», которые РАО «ЕЭС России» сейчас подписывает со всеми новыми инвесторами. Тут прописывается, что инвестор не вправе без согласования с РАО «ЕЭС России» менять инвестиционную программу. Есть на это определенные юридические формы.
Но важно даже не РАО «ЕЭС России», потому что все понимают, что его скоро не будет. Но то, что в данном договоре записан еще один контрагент, без согласия которого инвестиционную программу менять нельзя, в том числе и тогда, когда РАО не станет. Это ключевая инфраструктурная организация, которая называется «системный оператор». Это диспетчер. Он не лезет в экономику. Он тот самый человек в стране, по имени Оператор, по фамилии Системный, который отвечает за оперативную надежность энергоснабжения. Если государство отвечает за стратегическую безопасность энергоснабжения, то за оперативную надежность в ежесекундном режиме отвечает системный оператор.
Это диспетчеры в Москве, в регионах, это вся система оперативного диспетчерского управления. И кому, как не ему, радеть за то, чтобы станции были построены. Причем, в том виде, в котором ему нужно. И в том месте, где ему нужно. Он определяет, что станция должна быть здесь или здесь, или 30 км южнее, или 30 км севернее. И блоков там должно быть столько-то.
Поэтому изменения в законы, которые были приняты недавно, в октябре, подписаны президентом и уже вступили в силу. Изменения в законах № 35-ФЗ и № 36-ФЗ диктуют, что доля государства в системном операторе должна составлять 100%. То есть это должна быть полностью подконтрольная государству компания. Она хоть и сделана в форме юридического лица ОАО, но, тем не менее, не несет в себе ни одной бизнес-функции. Поговорите с любым диспетчером, с любым сотрудником системного оператора, никто вам не скажет, что у системного оператора есть задача зарабатывать деньги. Да, у него есть задача получать деньги на собственное существование, но нет задачи делать прибыль или что-то вроде этого. У него задача простая – управлять электроэнергетикой в текущем режиме с точки зрения физики.
Второй блок, который был придуман, нравится нам гораздо больше. С одной стороны, он носит однозначный характер. С другой стороны, он носит характер, обязывающий инвесторов строить. Даже не обязывающий, а мотивирующий. Это так называемый Договор о предоставлении мощности.
Этот договор сейчас заключают все энергокомпании с двумя контр-агентами. С ЗАО «ЦФР». Это клиринговая компания на рынке электроэнергии. То есть через нее идут все расчеты сейчас и взаиморасчеты покупателей и продавцов оптовых. И с АТС. АТС – это некоммерческое партнерство. У него простая роль. По этому Договору компании ОГК и ТГК берут на себя понятные обязательства: в срок, указанный в инвестиционной программе, построить станции. В случае непостройки их они, по сути, просто платят штраф за непостройку станции, за не введение ее.
Этот Договор не является частью рынка мощностей, но использует его принципы. Я обязуюсь продать вам мощность, вы обязуетесь мне за нее заплатить. Если я вам ее не продал, я обязан компенсировать все ваши убытки, издержки и все остальное.
Этот Договор несет в себе существенную финансовую мотивацию для всех энергокомпаний и инвесторов, которые занимаются строительством генераций, на ввод станций в срок. Это для нас важно. Да, там сделаны определенные поблажки. Например, у компании есть год, то есть они, теоретически, могут на год задержать срок ввода. Но это понятное снятие рисков и неопределенности, потому что мы уже видим постоянные переносы сроков от подрядчиков к проектировщикам, от поставщиков турбин. Все бывает. В рамках строительства станции, которое занимает 3-5 лет, плюс-минус год, то есть 20% временного лага – это нормально. Да, есть мягкие реверансы со стороны государства в сторону частных инвесторов. Если вдруг в стране сильно изменится ситуация с правительственными решениями в области реформы электроэнергетики, данный договор может быть пересмотрен. Это совсем мягкий реверанс.
Тем не менее, этот Договор четко, понятно юридически и рыночно обязывает новых инвесторов, которые приходят в готовые компании, подписываются под инвестиционной программой перед покупкой, дают деньги в ходе IPO или еще чего-то на реализацию этой инвестиционной программы, просто исполнять свои обещания. Это принципиальное отличие инвестиционного процесса, который сейчас выстроен, по сравнению со всем остальным, которое было пока в Российской Федерации.
Какова роль государства в этом Договоре? Сейчас этот Договор заключается без участия государства. Тем не менее, там есть ряд ключевых точек, через которые, как ни прискорбно, есть ряд точек влияния государства на эти договоры. Любой договор, вроде бы, - договор, можно его поменять. Роль АТС в этом договоре очень проста. Она является стороной этого Договора. Там указано, что АТС ничего ни у кого не покупает, не продает. Это некоммерческое партнерство. Но только любые изменения в тексте договора вносятся при условии одобрения их АТС. А именно, его наблюдательным советом.
Что такое наблюдательный совет АТС? Это, по закону, минимум 50% представители государства. То есть контроль над этим органом находится у государственных чиновников. Это означает, что никакое изменение по сути не может быть внесено в данных Договор без согласия со стороны государства.
Какой еще есть механизм? Никакие изменения по объектам не могут быть внесены без отдельного дополнительного согласования с системным оператором. Очевидно, что у него нет заинтересованности давать неразумные сигналы.
С точки зрения государства нам тоже понятно. Системный оператор скажет: да, мне в 2010 году эта станция не очень нужна, ситуация поменялась, я готов увидеть ее в 2011 году. Наверное, это разумно. Здесь можно пойти навстречу инвесторам и компаниям. Но если он говорит: нет, мне в этом месте нужен блок 300 мГв, а не 100, значит, там будет блок в 300 мГв. И никому не позволят, не разрешат эту ситуацию менять.
Уровень комфорта, который есть у нас сейчас, с точки зрения конструкции, которая была выстроена, РАО «ЕЭС России» одобрена, государственными органами, он у нас есть. Главная задача важна и для нас. Реализация инвестиционной программы – краткосрочная. И она будет исполнена.
Я не буду углубляться в детали, как государство обеспечивает инвестиции инфраструктурных компаний. Здесь интерфейс понятен. В государстве еще достраивается «машинка», в том числе через «Росэнерго». Но инвестиции в сети, во-первых, это компании, подконтрольные государству. То есть контрольный пакет каждой компании в госсобственности. Второе. Они остаются в рамках тарифного регулирования. Это дополнительный рычаг со стороны властей всех уровней как региональных, так и федеральных.
Теперь поподробнее о процессах реорганизации. Постараюсь не утомлять вас корпоративными подробностями, как этот сложный процесс шел. Постараюсь описать, какие цели он преследует. И как они достигаются в итоге.
Общая глобальная цель – приход частных инвесторов, создание конкурентного рынка электроэнергии. Это мы уже описали. О завершении корпоративной реформы тоже упомянули. Есть еще две задачи, которые являются государственными задачами, которые реализуются внутри схемы вполне удачно.
Первая задача. Это привлечение инвестиций в федеральную сетевую компанию, то есть магистральные сети, и в Гидро-ОГК. Вторая задача – это обеспечение государственной доли в этих компаниях на уровне, на котором хочет государство, на котором требует закон. Вторая задача не является самоцелью. Она реализуется параллельно, внутри этой схемы. Тем не менее, требование закона было нечеткое, сроки не были сформулированы. Было высказано пожелание.
Как решается эта задача? Инвестиции в ФСК и Гидро-ОГК. Откуда они берутся? Во-первых, государство в 2007 году впервые выделило средства из госбюджета на инвестиции в эти компании. Это первый прецедент. До этого выделялись очень маленькие деньги на отдельные стройки, типа Среднекамской ГЭС – 500 млн. руб. в год. Она продолжает строиться с восьмидесятых годов. Впервые выделена существенная сумма порядка 25 млрд. руб. в год на инвестиции в ФСК, Гидро-ОГК и системного оператора. Это первое. Это будет продолжаться в 2008 и 2009 годах. То есть это есть в бюджете трехлетки.
Во-вторых, на этом слайде вы видите, что государство не владеет ничем в ОГК и ТГК. То есть стратегия выхода из тепловой генерации была утверждена еще в 2001 году. Каким образом? Все слышали, что РАО «ЕЭС России», когда сейчас продает генерирующие компании, продает госдолю. Что это такое? Ситуация выглядит очень просто. Государство сказало: мне не нужны собственность, пакеты акций частных компаний конкурентных, тем более, что пакеты не контрольные. Но оно попросила РАО «ЕЭС России» продать от имени государства эти пакеты, не выделять их в ходе реорганизации государству, а вырученные деньги от продажи тепловой генерации, инвестировать в федеральную сетевую компанию и в Гидро-ОГК. За государство. И отдать государству акции Гидро-ОГК и ФСК, соответственно.
Таким образом, таким шагом решаются две задачи. Мы усиливаем уровень конкуренции, поскольку тепловые генерирующие компании полностью частные, как это и прописано в стратегии и тактике. Второе. Гидро-ОГК и ФСК получают очень значимые денежные средства от государства, за счет госсобственности на инвестиции и развитие масштабных инвестиционных программ. Третий эффект – государство увеличивает свою долю в капитале этих компаний до того уровня, который требуется законом. По закону государство должно иметь не менее 75% акций в ФСК и не менее 50% акций в Гидро-ОГК.
Подобного рода вливания, инвестиции позволили решить важную задачу операционную, которая называется консолидация этих компаний. Например, в случае в Гидро-ОГК, если бы компания консолидировалась без этой схемы, то государство падало бы до уровня менее 50%, то есть 40-42%, что нас категорически не устраивало. А увеличив долю, мы можем себе позволить присоединить все станции, все ГЭС, Гидро-ОГК, и создать операционную компанию, как все остальные ТГК. Подобного рода операционная консолидация полезна с точки зрения экономики для компании, в первую очередь. Там нет никакого негатива ни с позиций региональных бюджетов, ни с позиций региональной рабочей силы. Единственный, кто немного будет ущемлен, - это генеральные директора станций. У них больше нет власти, что по уставу, с печатью как гендиректор. У него остался филиал, есть такая же печать, но он не настолько самостоятелен. Но для экономики консолидированной компании это проще – деньги на инвестиции привлекать проще, строить пр
още.
То же самое с ФСК. Как вы знаете, у всех АО «Энерго» были выделены маленькие кусочки магистральных сетей, и всегда государство хотело консолидировать их в ФСК не только с точки зрения корпоративного контроля, но и просто объединить физику, чтобы сети были едиными, а не разорванными кусками по собственности. В итоге, за счет того, что государство увеличивает свою долю в этих компаниях, инвестируя в них средства, причем, масштабные. Здесь мы говорим о сумме, базируясь на выручке, которая была у РАО «ЕЭС России» до сегодняшнего дня при продаже тепловой генерации, мы говорим о сумме порядка 500 млрд. руб. вот такой объем госинвестиций в ФСК и Гидро-ОГК за счет тепловой генерации.
Это позволяет нам консолидировать Гидро-ОГК и ФСК, дать им средства на инвестиционную программу, которую мы обсуждали чуть выше. Причем, как пятилетнюю, так и более долгосрочную. А потом жестко потребовать отчет, куда эти деньги потрачены, что построено. Отчет, конечно, мы будем спрашивать не потом, когда нужно будет станцию вводить, а в операционном режиме.
Даже сегодня, пока у государства нет контрольного пакета в этих компаниях, они пока еще дочерние компании РАО «ЕЭС России», тем не менее, состав совета директоров ФСК и Гидро-ОГК, там в большинстве представители государства. Это осознанная позиция, поскольку в современном мире корпоративное управление через советы директоров – один из главных инструментов управления любой отраслью, особенно электроэнергетикой. Он легитимен, понятен, максимально эффективен. Это не отменяет административных рычагов, которые есть и всегда будут.
С точки зрения цифр. По состоянию на сегодня РАО «ЕЭС России» уже продало тепловой генерации на сумму порядка 500 млрд. руб. Часть из них идет на инвестиции в тепловую генерацию. Часть – в ФСК и Гидро-ОГК. Там разбивка примерно – 50 на 50. Более точные цифры вам даст Маргарита. Остальное – инвестиции в тепловую генерацию.
Я работал в РАО «ЕЭС России» еще в 2002 году. В подобного масштаба цифры не верилось. За такой короткий период. Мы говорили о 20 млрд. долл. США. Назовите мне еще такую отрасль, которая в себя вложила бы сумму такого порядка за один год. Подчеркну, привлекла частных инвесторов. Помимо этого есть собственные деньги, выручка, займы и так далее. Сумма просто зашкаливает. Это лучшее подтверждение того, что стратегия, тактика движения была правильно выбрана государством. Каким бы красивым и золотым не было РАО «ЕЭС России», как бы красиво оно не расписывало, без уверенности инвесторов в том, что государство готово создать адекватный инвестиционный климат, адекватные условия для инвестиций в этом секторе, без их уверенности, что правила игры по ходу меняться не будут, без этого всего, без веры в Российское государство и в Россию, как страну, таких инвестиций бы не было. Все люди, которые тратят такие деньги, они не дураки, не идиоты и не легковерны. Самое большое заблуждение называ
ть дураком того, кто потратил свой миллиард долларов. Во-первых, он у него есть. Во-вторых, он понимает как и куда он хочет его потратить.
Если вы вспомните 1990-е годы, любые обвинения в адрес российского бизнеса были про что? Хотите эксплуатировать недра, выкачивать нефть, газ, уголь, золото и вывозить за рубеж. Здесь мы говорим об инвестициях в объекты, которые вывезти невозможно. Вы понимаете, что станцию не перевезешь никуда. Природные ресурсы не эксплуатируются. Это не то, что дала природа, является национальным достоянием. Есть чистое поле сейчас. Через пять лет там работающая большая станция, на которой трудятся тысячи человек. В ходе строительства большое число подрядчиков воспользовались шансом для развития собственного бизнеса. Поэтому этот цикл важнее с точки зрения долгосрочности развития страны.
Практически, это первая отрасль, возможно, за исключением автомобилестроения и потребительского сектора, куда пришли масштабные частные инвестиции с нуля. И не на основе покупки госсобственности и эксплуатации имеющихся ресурсов и хорошей экспортной конъюнктуры рынка, а за счет того, что созданы привлекательные условия для инвестиций в эту отрасль.
С точки зрения допкомпаний. Что же будет после РАО? После РАО будет порядка 25 компаний, независимых друг от друга. Хотя они будут интегрированы через государство. Есть большой блок – 25 компаний ОГК и ТГК. Это тепловые генерирующие компании, которые должны к моменту завершения реорганизации РАО «ЕЭС России» стать полностью частными. Уже сейчас многие из них не подконтрольны РАО. Две не имеют никакого отношения к РАО «ЕЭС России». Это ОГК-5 и ТГК-5, которые были выделены по итогам первой реорганизации РАО «ЕЭС России» в сентябре этого года.
Меня умиляют попытки отдельных менеджеров РАО «ЕЭС России» по старой памяти звонить и просить, что-то требовать. Ситуации бывают разные, конечно. Когда-то помогают, а когда-то говорят «до свидания, вы больше не материнская компания».
Блок пакетов этих компаний пока у государства, хотя они не являются стратегическими. Наверное, государство найдет правильный способ распоряжения ими.
Остальная тепловая генерация находится в процессе снижения влияния РАО «ЕЭС России» на нее. После 1 июля 2008 года, после завершения реорганизации, она будет полностью частной.
Остальные компании, которые здесь перечислены, образуются на базе РАО «ЕЭС России». Они все с контрольным пакетом у государства. Это нужно четко понимать. Это та самая Федеральная сетевая компания, о которой мы уже упоминали, где доля государства будет более 75%. Это единственная в стране компания, по закону – оператор магистральных сетей. Как «Транснефть» - единственная компания, которая имеет право оперировать магистральными нефтетрубопроводами, так же ФСК – единственная компания, которая имеет право оперировать магистральными электросетями. И обязана всем желающим предоставлять доступ.
Это Гидро-ОГК. Компания крупнейшая в России по установленной мощности. Одна из крупнейших в мире по объему гидроэлектроэнергетики. Она объединяет в себе все крупнейшие гидроэлектростанции страны. Порядка 3 тыс. мГв у них сегодня. Эта цифра будет увеличиваться в ближайшие годы, поскольку объем не освоенного гидропотенциала в Российской Федерации и в странах бывшего Советского  Союза очень велик. Эта компания тоже под госконтролем по вполне понятным причинам.
Это компания «Интер-РАО «ЕЭС». Здесь она называется Холдинг «Интер-РАО ЕЭС». Это не совсем корректно. Это аппарат импорта-экспорта, который сегодня есть и известен как «Интер-РАО». Он же владелец всех активов в электроэнергетики за рубежами Российской Федерации. Это станции в Армении, Молдавии и так далее. Сети в Грузии и Армении. Плюс, они получат в собственность несколько станций от РАО «ЕЭС России». Это все недавно построенные ПГУ. Это Калининградская ТЭЦ, Северозападная ТЭЦ, Сочинская ТЭЦ, Ивановские ПГУ. Эти новые станции будут в Интер-РАО. Она будет развиваться как генерирующая компания.
И две компании новые, которых сейчас нет. Они будут образованы только по итогам реорганизации РАО «ЕЭС России». То есть у нас не будет ни дня, когда эти компании уже есть, а РАО «ЕЭС России» еще есть. Сначала РАО не станет, а потом появятся эти компании. Причем, в ту же самую секунду, если говорить про юридическую технику.
Первая компания очень важна. Называется «Холдинг МРСК». Это компания, которая будет владеть всеми активами, которыми владело РАО «ЕЭС России», в распределительном сетевом комплексе. Тоже подконтрольна государству. Более того, новое положение закона об электроэнергетике делает невозможным приватизацию сетей до 2011 года. До 2011 года распределительный сетевой комплекс должен находиться в руках государства.
Вторая компания – это РАО «Энергетические сети Востока». Это осколочек РАО «ЕЭС России», в который войдут активы, которые есть у РАО «ЕЭС России» на Дальнем Востоке. Это госкорпорация. Не в смысле недавно созданных. Это госкомпания, скажем, с контрольным пакетом у государства, владеющая энергетическими активами на Дальнем Востоке, которые были подконтрольны РАО «ЕЭС России». Это район синхронизированного Дальнего Востока, это компания ДЭК с Хабаровским и Амурским краем, с Владивостоком и так далее. Это изолированная энергосистема – это север Якутии, Магадан, Камчатка, Сахалин и так далее.
Вот такой набор компаний у нас образуется в электроэнергетике после завершения реорганизации РАО «ЕЭС России». Всем этим хозяйством нам нужно будет управлять. Система, которая сейчас выстраивается с точки зрения госуправления, она видит два основных элемента. Первый – посыл. Государство не самоустраняется от управления в электроэнергетике. Это стратегически важный посыл. Я вам скажу хуже. Многие воспринимают хуже. Во всех рынках, где происходит дерегулирование или либерализация, степень влияния государства, регулирование со стороны государства отрасли, увеличивается. Чем более либерализована система, тем более четкие правила ей нужны, и более четкие механизмы воздействия на нее. Это не означает самодурства чиновников, которые управляют отраслью как хотят. Это означает, что степень влияния на современном уровне управления отраслью с понятными рычагами воздействия и правилами игры должна будет задаваться на более жестком уровне, нежели это было все предыдущие годы.
Здесь центральный элемент понятен. Это связка Министерства промышленности и энергетики и Агентства. Думаю, знаете, что в результате административной реформы разделены функции между Агентством и Министерством. Министерство отвечает за нормотворчество, а Агентство отвечает за правоприменение управления госсобственностью и оказанием государственных услуг. Это, конечно, центральный блок.
Невозможно устранить иные органы государственной власти. Ростхенадзор отвечает за техническую инспекцию, за то, чтобы железки правильно ремонтировали, чтобы паспорта были готовы к зиме и так далее. Расследует аварии, которые случаются неизбежно. Без них не бывает ни в какой промышленности.
ФАС. Роль его вырастает с началом полной либерализации в рынке электроэнергии. Роль антимонопольного расследования и органа, которые по новому закону может налагать штрафы до 25% от годового оборота компании за плохое поведение на рынке, за манипулирование ценами, она абсолютно ясна в том числе в рынке электроэнергетики.
ФСТ. Она устанавливала тарифы для монопольной части сектора и будет это делать. Нам нужно улучшать систему регулирования тарифов, делать прозрачными ее принципы, переходить на принципы вложенного капитала и возврата на него в монопольных секторах. Роль ФСТ здесь понятна.
МЭТ – общий координатор экономической политики. Он никуда не денется из общего процесса.
При этом принятые изменения в закон предусматривают, в том числе, важную роль саморегулирования в электроэнергетике. Это очень важно и правильно. Здесь нарисован НП – совет рынка, саморегулятор. Что это такое? Это технически – НП АТС, который был всегда. Он преобразуется и выходит на новый уровень. В него будут включены не только те, кто торгует на рынке энергией, продает ее, но и инфраструктурные организации. В нем создается отдельная палата инфраструктурных организаций, куда придут системные операторы, ФСК, «Холдинг МРСК». Что будет делать саморегулятор? Он не забирает государственную функцию. Он выполняет две важные функции – дополняет функции государства функциями саморегулирования, которые сами участники решили ему делегировать. Вторая важная функция – он является советчиком государства с точки зрения взгляда изнутри рынка, изнутри отрасли.
Одна из главных задач Агентства на ближайшие 6 месяцев – это окончательная наладка и выстраивание новой системы. Определение принципов и правил – это понятная и важная задача, это хорошо. Но нужно, в том числе, обеспечивать, чтобы за этими принципами и правилами стояли люди с четкой квалификацией, способные исполнить задачи, которые ставятся перед нами.
В ближайшее время ряд официальных решений будет принят правительством по объему функционала, который передается от РАО «ЕЭС России» в те или иные инфраструктурные организации и государственные органы. Уверен, что значительна часть в том числе придется на Росэнерго. Мы уже работаем в тесном взаимодействии с сотрудниками РАО «ЕЭС России» на разные темы. Начиная от технического регулирования и создания технических регламентов и национальных стандартов в электроэнергетике. Чисто технических требований к тому, как должна работать отрасль. Продолжаем в область, например, совета по надежности, который переходит от РАО в Росэнерго. По вопросам стратегического прогнозирования и планирования. И заканчивая программами рынка, которые разрабатывает Министерство, которые определяют систему экономического взаимодействия субъектов.
Это практически все. 
Если кому-то интересно более глубоко изучить вопрос, почитайте последние изменения в законопроект об электроэнергетике. Они принципиально важны. Там есть очень важный момент. Государство четко сказало в виде законов дату окончания существования РАО «ЕЭС России», дату окончания переходного периода. Думаю, это должно всех скептиков убедить в том, что как реорганизация РАО необратима, так и реформа необратима. Дата установлена уже в законе. Для любого государственного органа подобного рода неотвратимость – дата, она страшна. Тем не менее, 1 июля 2008 года – четко определенная дата.
Еще важный момент. Сейчас будет активизирована работа в регионах по систематизации штабов, координационных центров и иных органов, которые были созданы исторически. В закон внесено положение о необходимости создания штабов по обеспечению безопасности, надежности электроснабжения. Сейчас почти со всеми согласовано распоряжение правительства о создании комиссии по обеспечению деятельности таких штабов. В каждом регионе, на уровне полпредов, на уровне губернаторов, по закону будет создан обязательный штаб по надежности электроснабжения. Туда будут входить представители энергокомпаний, органов государственной власти федерального и регионального уровня, которые будут отвечать за надежное, бесперебойное снабжение в своем регионе.
Очевидно, что аварии есть и будут. Без них нельзя. Ураганный ветер в Сочи провода все равно будет рвать. Задачи восстановления электроснабжения, задачи извлечения уроков из этих аварий и предотвращения их в будущем – это главные задачи подобных штабов. Там будут представители МЧС и остальных. Когда беда приходит, помогать нужно всем миром. Иначе не справится никто. Ситуация может развиваться в плохом направлении.
Это все, о чем я хотел рассказать.
Ведущая: Почти что исчерпывающе. У нас есть время, чтобы вы задали вопросы и получили ответы. Пожалуйста.

Вопрос: Красноярск.
Что будет с госдолей в компании «Иркутск-Энерго»? Принципиальное решение о допэмиссии основной акционер уже  принял. Но при этом, основной акционер категорически возражает против передачи госдоли на баланс Гидро-ОГК. Как этот вопрос будет решаться? Будет эта доля передана Гидро или нет?
Второй вопрос. Изменится ли стратегия продажи региональных сбытовых компаний? Первые аукционы показали, что на многие  из них покупателей не находится. Может, стратегия будет скорректирована в сторону уменьшения цены или чего-то еще?
Ответ: Я не совсем понял первый вопрос. Кто за что проголосовал, но при этом против?
Я скажу ситуацию, которая есть сейчас.
Журналист: В пятницу совет представителей директоров Евросибэнерго принял решение о допэмиссии акций. Госдоля в Иркутск-Энерго уменьшается до блокирующей.
Ответ: Я про это, честно говоря, не слышал. Они могут собираться это делать. Но для того, чтобы размыть государственную, надо чтобы государство за это проголосовало. В законе есть положение, что любая допэмиссия должна быть одобрена ? голосов акционеров. У государства от Иркутск-Энерго, как вы знаете, 40% акций. Соответственно, если есть осознанные резоны и Иркутск-Энерго увеличивает свой уставной капитал, пусть приходят. Будем обсуждать. Пока никаких официальных предложений не поступало.
С точки зрения решений, которые уже есть, то есть протокол совещания в Минэкономразвития, по которому принято решение об отчуждении пакета акций Иркутск-Энерго, дано поручение запускать корпоративную процедуру по оценке, в первую очередь. Будет ли он реализован в виде вклада в Гидро-ОГК или куда-либо еще, или он будет продан – мы узнаем в ближайшем будущем. В любом случае это должно быть оформлено в виде распоряжения правительства.
Журналист: То есть вариант продажи тоже рассматривают?
Ответ: Он всегда рассматривается. Это об Иркутск-Энерго.
По поводу сбытов. Стратегия точно не будет скорректирована. Тактика и серия снижения цен, изменение принципов, волне возможно, будут скорректированы, и здесь прерогативы полностью на стороне РАО «ЕЭС России». Мы это будем обсуждать. С точки зрения причин у нас есть поручение государства на внесение некоторых изменений в нормативные акты, например в правила деятельности ГП, правила конкурсов, которые в том числе послужили причиной неуспешности этих аукционов. Слишком рискованные условия были заданы для игроков. Изменения будут внесены в ближайшем будущем, тогда посмотрим - может быть, интерес к ситуации и цены изменятся. По тактике любые изменения возможны, а по стратегии – нет.

Вопрос: Волгодонск.
Вы говорите о конкуренции на рынке. С технической точки зрения, что это будет собой представлять? Насколько я знаю, энергосистема рассчитана так, что электростанции производят электроэнергию и сбрасывают ее в энергосистему. А оттуда потребители получают товар. Как это будет осуществляться теперь?
Второй вопрос. Вы говорили о возобновляемых источниках, в том числе атомной энергии. Я, как специалист, знаю, что это возможно только в том случае, если строить атомные станции с так называемым расширенным воспроизводством топлива. У нас таких всего два блока, и то очень старых. Белоярская атомная станция. Их не строят. А реактор на тепловых нейтронах – это подавляющее большинство, и там через 50 лет уран просто закончится. Почему не строят современные блоки, за которыми будущее? Вот блоки БН.
Ответ: Я могу прочитать вам длинную лекцию, но это неправильно и сложно. С точки зрения работы рынка, он уже работает. Принципы функционирования рынка есть. Он работает уже больше года. Он всем понятен. НП-АТС проводит торги электроэнергии. Станции выдают электроэнергию все, но у них есть маленькая возможность выдать или не выдать.
Журналист: Например, в деревне получают электроэнергию из области, где действует одна станция.
Ответ: Это не имеет значения. Это не ситуация с местным хлебозаводом. И то хлеб вы может купить у местного хлебозавода, а можете привезти из соседней области, если местный начнет поднимать цены. Здесь ситуация такая же. Вы никогда не можете идентифицировать, чей электрон купили. По физике это невозможно. Все электростанции выдают электроэнергию в сеть. В каждом регионе существует, минимум, 5-6 поставщиков. Вам не нужно иметь в Ростове полностью самообеспеченную систему. У вас есть атомная станция, есть станция ТГК-8. Но при этом у вас есть большой переток из центра. У вас есть простой переток с Украины. Она работает в базе, естественно. Для того, чтобы попасть в базу, она будет подавать ценовые заявки. Вот и все.
Более того, по закону атомные станции, ТЭЦ в режиме комбинированной выработки и ГЭС подают ценоподнимающие заявки для того, чтобы попасть в базу с гарантированной ценой. Это означает, что они получают ту цену, которая выставляется на рынке иными генераторами.
Журналист: А рынок?
Ответ: Рынок. Не тарифы, а цены. Я отдельно скажу.
Первое. Тарифы на электроэнергию исчезают. Для всех, кроме населения. Две принципиально разные картинки, разные ситуации. Население – физические лица и все иные потребители. Это принципиально разная картина.
Пока поговорим про всех иных потребителей. Их у нас все-таки 90% в стране. Тарифов больше не будет. Сейчас они еще есть, и то никакой потребитель не может знать, какой счет ему придет в конце месяца, потому что определенный объем электроэнергии уже продается на свободном рынке по свободным ценам. В счете, который приходит, сейчас указано: столько-то вы получили по тарифу, а эта доля сформирована за счет цены рынка. Есть официальная статистика, которая публикуется на рынке. В стране есть одна биржа электроэнергии, на которой происходит торговля всей электроэнергией. Происходит она в автоматическом режиме. Генерирующие компании подают заявки. Сбытовые компании и крупные потребители подают свои заявки. И выстраиваются кривые спроса и предложения.
Вот один говорит: я готов купить 100 мегаватт по 100 руб. Второй говорит: я готов купить 200 мегаватт, но по 80 руб. И кривая идет вниз. Кто-то говорит: я готов взять сколько угодно, но только бесплатно. Можно и такую заявку подать. А генераторы, наоборот: я готов поставить в базе 200 мегаватт по 50 руб., а еще у меня есть 50 мегаватт. Пиковая мощность уже будет стоить 500 руб., потому что там мазутное топливо. И так далее.
Вот существуют две кривые. В месте их пересечения – равновесная цена. Это цена, которую получают все генераторы и все потребители. Те, кто не попал в эту цену, то есть генераторы, которые просили больше, или потребители, которые хотели платить меньше, они не купили электроэнергию в этот день на этот час. А все остальные купили в том объеме, в каком заявили по единой цене для всех. То есть, цена одна для всех потребителей в данном узле.
Постепенно начнут наращивать сложность этого процесса. Эта торговля происходит на рынке на сутки вперед. То есть сегодня в 12 час. Закроются торги на завтра. Торговля происходит по часам, то есть на каждый час времени, то есть 24 раза. В 12 часов будут известны итоги торгов на каждый час, начиная с 00.00 следующего дня и до 24.00 следующего дня. Это второй уровень усложнения.
Каждый подает заявку на час, потому что вы понимаете, сколько электроэнергии нужно ночью, сколько днем. Это один уровень усложнения.
Второй уровень усложнения. Поскольку страна у нас большая и нет медной пластины в земле, которая бы свободно передавала ток в любом направлении, всегда существуют какие-то ограничения – системные и несистемные. Поэтому торговля у нас происходит по узлам. Узел – это точка присоединения магистральной сети. Сейчас таких узлов около 6-7 тысяч. В каждом узле устанавливается своя цена. Если в близлежащих узлах цена не сильно отличается, только на объем физических потерь по сетям, у них цена будет примерно одинаковая. А вот разница цен, условно, между Волгодонском и Новосибирском будет принципиально разная. В Новосибирске вообще другая ценовая зона. Даже с Уралом будет значимая разница в цене. Вот так устанавливаются цены.
К ним прибавляются регулируемые виды – это сети, услуги сбытов, которые еще тарифицируются и будут тарифицироваться. Но итоговый счет потребители не знают, если только не заключат в будущем свободный договор длительный с генератором. Они имеют право такое сделать.
Что касается населения. Принято решение политическое на уровне самом высоком о том, что цены на электроэнергию для населения до 2001 года остаются регулируемыми и не отпускаются. Что это такое? На самом деле, государство хочет иметь механизм управления этими ценами. Это не означает, что цены для населения будут заниженными, субсидированными или еще какими-то. Государство хочет иметь возможность проводить социальную политику, которую хочет проводить. Эта возможность в части энергетики ему дана.
Более того, последние изменения в закон сделали возможным продление этого срока до 2014 года. Будет ли государство этим пользоваться? Узнаем. Есть глобальное политическое согласие, что нужно переходить на адресные субсидии населению, малоимущим гражданам. Но дабы не повторять предыдущих ошибок, нужно сначала эту систему выстроить, а потом отпускать в том числе цены, тарифы и все остальное для населения. Пока цены для населения регулируются. Все остальные потребители с прошлого года, с 1 сентября, все больше и больше живут в ситуации рыночного ценообразования на электроэнергию.
Сразу скажу про субсидирование. Субсидирования межрегионального не будет. В новой системе рынка невозможна ситуация, когда за счет потребителей европейской части субсидируются потребители Дальнего Востока, Якутии или Калининграда. Начиная с этого года это субсидирование заменено на субсидирование из государственного бюджета. Впервые в госбюджете впрямую выделены деньги на субсидирование разницы в региональном уровне тарифов. То, что раньше субсидировали потребители Европы по отношению к Дальнему Востоку, например, теперь субсидирует государство. Государство проводит внутреннюю работу с губернаторами, подписывает определенные договоры, отпуская время, которое требуется на ликвидацию межтерриториального перекрестного субсидирования. Обычно это 3 года в базовой версии. Подобного рода регионов у нас 12. По 10 из них подписаны Минпромэнерго соглашения, то есть о постепенно доведении тарифов до экономически обоснованного уровня для ликвидации межтерриториальной перекрестки. До этог
о момента 3 года в государственном бюджете Российской Федерации заложены деньги на компенсацию этой разницы. В этом году это 12 млрд. руб. с понятным трендом.
Где-то ситуация может быть крайне тяжелой. Это обсуждается. Регионы Крайнего Севера, где нет энергосистемы. Все понимают, что стоимость производства электроэнергии на дизельных электростанциях на Крайнем Севере, где завоз топлива 2 месяца в году и так далее, там везде будет индивидуально решаться вопрос.
Хотя если вы посмотрите на рыболовецкие поселки на Камчатке, где ситуация примерно такая же. Там генераторы работают, они не включены в единую сеть. Там с электроэнергией давно от 10 до 12 руб.
Почему не строят атомные современные станции? Сейчас это вопрос, скорее, к Росатому. Я плохо понимаю конструкции атомных станций. На строительство атомной генерации государство сделало осознанный упор. Программа строительства атомных генераций до 2020 года большая. До 2011 года планируется введение только 1 блока как раз в Волгодонске, а начиная с 2012 года Росэнергоатом и Росатом планируют наращивать ввод, начиная с 1 тыс. мегаватт в год, заканчивая 3 тыс. мегаватт в год. Каждый год.
Сейчас, насколько я знаю, идет проектирование, решается, какие блоки будут строиться.
Журналист: А машиностроение выдержит такую нагрузку?
Ответ: А это в том числе наша задача – обеспечить машиностроению адекватные стимулы. Хотя, честно говоря, с точки зрения рыночной логики, это странная постановка вопроса.
Ситуация такая. Выстроить госполитику, давая 15-летними программами инвестиционными машиностроителям сигналы: сколько нужно оборудования, чтобы они могли вовремя инвестировать и обеспечить расширение своего производства, разработку новых образцов техники и не упустили бы этот инвестиционный бум.
Что делают машины? Пять лет назад они заявляли, что у них не хватит мощностей. Но в рыночной экономике подход должен быть другой. Дать какое-то время на раскрутку, и мы способны выполнить любой заказ клиента. Как ни крути, а клиентоориентированность важна. Поэтому постановка вопроса, что они не справятся с нагрузкой, мне кажется, крайне вреда и неправильна.

Вопрос: Тюмень.
Хотелось бы небольшой комментарий по поводу развития электроэнергетики на территории Тюменской области. Очень много запланировано станций, нового строительства, много новых блоков в том числе. ТЭЦ на юге Тюменской области, на севере – пара газовых установок.
Второе уточнение. Какая компания сейчас работает на территории Тюменской области? Какова доля в ней государства и прочих акционеров?
Ответ: С точки зрения энергопотребления Тюмень – один из проблемных регионов. Я говорю не столько про административные границы, сколько про электроэнергетические. Ситуация с темпами роста очень приятная, то есть они растут очень быстро, но это приводит к нехватке мощностей. Ситуация до 2010 года, скорее всего, сохранится непростая. Именно 2010-2011 годы – это период массовых вводов в Тюменском регионе.
Вы правильно сказали, что запланировано много станций. Отвечая на ваш второй вопрос, могу сказать, что станции строятся разными компаниями. На территории Тюмени работают генкомпании – это базовая компания ТГК-10. Она владеет всеми небольшими станциями, работает в Тюмени, в Кургане и в Челябинске. В Тюмени находится значительная часть ее активов. И, по-моему, почти все ОГК. Так или иначе, либо имея станции, либо перспективные проекты в Тюмени. С точки зрения генерации у вас представлены почти все игроки, кроме Гидро-ОГК и атомщиков. Пока.
Журналист: Какая доля государства?
Ответ: Доля участия во всей тепловой генерации государства будет ноль. 
В данный момент у РАО «ЕЭС России» порядка 60% в ТГК-10.

Вопрос: Барнаул.
Насколько оправдало себя введение платы технического присоединения с точки зрения целей, ради которых оно принималось? Предприниматели не очень довольны. Они говорят, что ваш проект наступает на любимую мозоль нашему инвестпроекту.
Ответ: Ситуация непростая. Не могу сказать, что проект по введению платы за техническое присоединение будь то генератора или потребителя, закончен. Он еще в процессе. Изменения в закон, о которых сегодня упоминали, они, в том числе, упорядочивают многие вещи и вопросы в этой сфере. Вносятся изменения о плате за техприсоединение. Система еще будет дорабатываться.
Но посыл правильный. От него мы не отказываемся. Плата за техприсоединение на сегодняшнем этапе развития электроэнергетики – это неизбежное зло. Плата за техприсоединение должна быть всегда. Вопрос в ее объеме и размере. Никто же не жалуется на плату как таковую. Все жалуются на то, сколько.
Извините за тяжелую правду, но какая она, зависит от того, насколько плоха ситуация в системе. Самая высокая плата – в Москве. 45 тыс. руб. за 1 КВт мощности. У вас она маленькая – 10 тыс. руб. Но это тоже не мало. Это достаточно много. Это выше среднего. Но это неизбежная плата за инвестиционный процесс. За существовавшую десятилетиями не совсем корректную систему регулирования, плата за сдерживание тарифов на протяжение всех лет существования электроэнергетики и так далее.
Я могу так сказать. Если взять развитую и дорогую Англию, там тоже есть плата за техприсоединение. Это на уровне 180 фунтов, то есть 350 долл. Или 7 тыс. руб. Это для индивидуальных пользователей, для потребителей. Но это при их уровне развития энергосистемы и всем остальном. Нужно понимать, что Западная Европа окутана сетями на порядок больше, чем Российская Федерация.
Журналист: Это оправдано?
Ответ: Вы имеете в виду экономическую оправданность?
Журналист: Для того, чтобы строить?
Ответ: Абсолютно. В разных регионах объем сбора этой платы разный. Где-то он немножко превышает те прогнозы, которые были, а где-то сильно отстает. Как я уже сказал, проект еще не завершен.
Активно шли слухи, например о том, что плату за техприсоединение отменят. Была летом такая волна. Я знаю ситуацию, что многие предприниматели отказывались подключаться, платить, ожидая отмены платы. Все ждали принятия решения. Сейчас решение принято на уровне закона. Сейчас будут выходить подзаконные акты, но стратегическая ситуация определена и вполне понятна.

Вопрос: Пермь.
Первый вопрос. Любопытно знать, кто эти люди, которые становятся частными инвесторами в энергетике? Какая у них история? Может, есть какие-то специфические? Деньги не малые, человек должен иметь достаточно крупный бизнес.
И насколько есть риск того, что это будет не много частных инвесторов, а несколько крупных, которые консолидируют в разных регионах генерацию, а потом возникнут там проблемы?
Второй вопрос. Есть риск того, что в результате всего этого появятся регионы, где дешевая энергия, и регионы, где дорогая? Вся промышленность уйдет туда, где она дешевая и т. д., и т. п. 
Ответ: Правильный вопрос. Кто инвесторы? Список известен. Можете посмотреть сайт РАО «ЕЭС России», хоть объявления. Во-первых, это ряд иностранных компаний электроэнергетических. Все последние сделки, которые проходили в России, это компании «Фортум» Финляндия, «Энель» Италия, «Ион» Германия. Все эти компании международные, поскольку работают в Европе и в Азии, в Америке и так далее. Это крупнейшие энергетические концерны международные.
Мы видим интерес со стороны, например, корейских энергетиков. Они всерьез хотят участвовать в этом процессе. У нас есть крупный русский инвестор – «Газпром». Это часть его электроэнергетической стратегии – приобретение активов и инвестирование в развитие новой генерации. 
Есть крупный инвестор – СУЭК. У него все активы сосредоточены теперь на Дальнем Востоке, потому что они одновременно инвестировали почти везде. Теперь они в Сибири и на Дальнем Востоке являются крупнейшим акционером.
Есть специально созданные компании для инвестиций в электроэнергетику. Например, Комплексные Энергетические Системы, которые активны на Урале. Владеют контрольным пакетом ТГК-9, который охватывает Пермь и Свердловск. Они купили ТГК-5 – Удмуртия, Киров, Чувашия и Марий Эл. Компания была специально создана для инвестиций в ТЭК, в ЖКХ, в электроэнергетику группой «Ренова», ее акционерами. Это такой новый.
Есть инвестиции ЛУКОЙЛа в понятный регион. Это Юг в первую очередь. ЛУКОЙЛ не напрямую, это одно из лиц понятных.
Это с точки зрения набора инвесторов. Еще есть Интеррос, который нельзя не упомянуть. У них сейчас идут разборки – кому достанется этот актив, который они купили в электроэнергетике. Имеется в виду ОГК-3.
Вы говорите о монополии. Это одна из главных угроз любого рынка, особенно электроэнергетического. Поэтому одна из главных задач – усиление роли антимонопольного регулирования отрасли. Базовый набор рычагов у нас есть. Любые сделки – приобретение активов – должны быть согласованы с Федеральной антимонопольной службой. На корпоративном уровне они тоже согласовывают с государственными органами. С точки зрения правоприменения в электроэнергетике есть не опасения, а необходимо выстроить четкую систему по предупреждению подобных ситуаций.
Что такое монополия? Это не объем станций, который ты контролируешь. Иначе будет невозможно. Мы сейчас поблочно разделим всю электроэнергетику и скажем: у каждой станции свой маленький владелец. Боязнь монополизма – это возможность манипулирования ценами. Этого допускать нельзя. Владей в достаточно большом объеме, но не манипулируй ценами.
Например, если инвестор покупает ТГК-1, после чего сливается с СУЭКом, с его активами на Дальнем Востоке или в Сибири, то никакого противодействия нет. Потому что не существует возможности за счет владения активами в Санкт-Петербурге и Бурятии повлиять на уровень цен там и там. Там есть «Синергия» с точки зрения бизнеса, но нет ситуации, когда они могут манипулировать и нарушать антимонопольное законодательство.
Второй вопрос про разные цены. Не так критично, как вы это описали, что здесь высокие, а здесь низкие. Вообще-то, это нормальный процесс экономической миграции с точки зрения любой экономической теории. Если мы говорим про центральную часть страны, например, про европейскую часть, не думаю, что будут сколько нибудь сильные миграции и разницы в ценах на электроэнергию.
Если возьмете сегодня Европу и Сибирь, то увидите значительную разницу между европейской частью и сибирской частью. Это объясняется слабыми межсистемными связями Сибири с Европой по магистральным сетям и наличием большой доли гидрогенерации в Сибири. Когда весной там идет поток воды, цены на свободном рынке бывают ноль. На самом деле электроэнергия продавалась бесплатно, потому что ее некуда было девать. Это технически опасные вещи.
Сколько вы знаете примеров того, что производство из европейской части сбежало в Сибирь?
Журналист: Но может быть так, что завод поднялся и убежал в Сибирь. Новые заводы там будут строиться.
Ответ: Они и должны строиться там. Цены на электроэнергию – это один из признаков конкурентоспособности территории и страны в целом. Это же процесс цикличный. Если в одно место набегут 250 инвесторов, понастроят там заводов, то там скоро закончится электроэнергия. Тогда в другом месте будет дешевле. То есть это процесс саморегулируемый.
Во-первых, те проекты, которые мы видим. Увязывается новое строительство электроэнергетики и новое промышленное строительство – это правильные проекты, которые поддерживаются государством. Например, проект, за который я отвечаю. Это проект инвестфонда развития Нижнего Приангарья. Государство со своей стороны финансирует инфраструктуру, то есть строительство схемы выдачи мощностей для электроэнергетиков, строительство железной дороги. А частные инвесторы, в том числе электроэнергетики, инвестируют строительство большой гидроэлектростанции алюминиевого завода, цементного завода, то есть набора промышленных объектов, которые находятся в Сибири, в рамках развития Красноярского края. Это нормальная система использования краем того потенциала, который у него есть, для привлечения к себе промышленности, энергетики и экономического роста.

Ведущая: Спасибо большое. На этом закончим. Если остались вопросы, можно задать их в частном порядке.